Он ударяет кулаком по стене. Сырая штукатурка осыпается.
Ян медленно выдыхает дым и смотрит на движение облака на сквозняке
- Не как скот. Скот выращивают для пользы. Это - первичная сортировка сырья. Одни - в сплав для будущих шестерёнок. Другие - в сторону на переплавку, как возможный, но сомнительный лом. Они не скрывают этого. «Оптимизация образовательного ресурса». Эффективность, Вадим. Тратить одинаковое внимание на одарённого и на того, кто отстаёт, - нерационально. Система любит рациональность.
- Одарённого?! Да они в четыре года определяют «одарённость» по тому, как ребёнок кнопки на планшете жмёт! А Сонька… она стихи читает, Ян. Тихо так, у себя в комнате. Выучила сама. А они ей: «Речевая активность ниже пороговой. Не проявляет лидерских качеств в игровых сессиях». Каких, нахуй, сессий?! Она ребёнок! Она должна играть, а не проходить сессии! Объясни мне!
- Игра - это неэффективно. Игра - это хаос. Система хаос не приемлет. Она заменяет игрой симуляцию. «Игровые сессии» — это те же тесты, но с мультяшной графикой. Чтобы сопротивление было ниже. Родителям - приятнее, детям - незаметнее. Твоя Соня, видимо, оказалась недостаточно наивной. Или достаточно чуткой, чтобы почувствовать подвох. Это и засекли.
Вадим останавливается, дышит часто, будто ему не хватает воздуха, которого так не хватает его дочери.
- А Лена… Моя Лена. Пошла, конечно, в этот чёртов сад. Скандал устроила. Не кричала даже. Плакала. Говорила этой заведующей, этой… этой стерильной твари в костюме: «Вы не имеете права. Это мой ребёнок». А та ей, с улыбочкой: «Мы не имеем права не предоставить вашему ребёнку специализированную помощь. А вы, гражданка, препятствуете оптимизации процесса. Ваша эмоциональная нестабильность регистрируется. Для блага вашей же дочери…»
- Ну, ясно. …рекомендуется посетить модуль психологической коррекции для родителей. И поставить на учёт. Чтобы в будущем, если решите, например, сменить сад или обратиться к независимому специалисту (которых больше нет), система уже видела: «Ах, это та самая неадекватная мать».
- Её поставили на учёт, Ян! Как будто она преступница! Из-за чего? Из-за того, что любит своего ребёнка и боится за него? Они теперь каждый месяц будут к нам «социальные работники» приходить. С проверками. «Атмосфера в семье». «Соблюдение режима». Лена не выдержит. Она и так… она после каждого такого визита таблетки пьёт, чтобы уснуть. А я… я смотрю на неё, на Соньку, и понимаю, что не могу их защитить. Ни от чего. Кирилла не спас. Их - не спасу. Я просто… тащу этот воз. А он всё тяжелее. И дно уже близко.
В его голосе впервые прорывается не ярость, а что-то сломанное, беспомощное. Он прислоняется лбом к холодной стене, закрывает глаза.
Ян гасит окурок о подоконник. Первая массовая волна недовольства. Тревожные родители. Самое уязвимое место системы. Потому что инстинкт защиты потомства - единственное, что пока сильнее страха и лени. Система это знает. Поэтому давит быстро и жёстко. Не на детей - на родителей. Чтобы остальные увидели: сопротивление - приводит к учёту, к понижению индекса, к вниманию «служб адаптации». И предпочтут заткнуться и принять, что их чадо - «потенциально низкоресурсная единица». Ради спокойствия. Ради сохранения своего места в очереди на чуть лучшее.
Он спрыгивает с подоконника, подходит к Вадиму, кладёт руку ему на плечо. Жест неловкий, но единственно возможный здесь, в этой мерзлой тишине.
- Вадим. Они сделали это не со зла. Они сделали это потому, что так эффективно. Твоя боль, слёзы Лены, страх Сони - для них это данные. Помехи, которые нужно отфильтровать для чистоты общего сигнала. Ты для них не отец, переживающий трагедию. Ты - дестабилизирующий фактор, помноженный на низкий индекс и привязанный к бракованному, с точки зрения системы, ребёнку. Ты - тройной риск. И с рисками не спорят. Их изолируют. Сначала - меткой. Потом - вниманием. А потом… ну, ты сам видел, что они делают с тем, что считают окончательным браком.
Вадим резко выпрямляется. В его глазах, помимо усталости, вспыхивает холодный, острый ужас. Ужас человека, который только что понял, в какую именно игру он играет, и что ставки — не баллы, не индексы, а его семья.
— То есть… мы теперь… мы на крючке?
Ян кивает, без эмоций
- Вы в папке. В поле зрения. Ты, Лена, Соня. Каждый ваш шаг теперь будет оцениваться на предмет «угрозы социальной стабильности». Рекомендую не пить на людях. Не спорить с соседями. Лене - ходить на их «коррекционные беседы» и кивать. Соне… Соне просто быть как можно тише. И надеяться, что её астма не попадёт в графу «хроническое заболевание, снижающее общую продуктивность». Иначе «группа адаптации» в саду может превратиться в «специнтернат» в школе.