- Где ваш браслет? - Голос администратора за стойкой был плоским, как голос автоответчика. Не вопрос, а запрос данных.
- Мой браслет - моя голова! - выкрикнул мужчина. Его голос сорвался на визгливую, надтреснутую ноту. - А вы что, уже мозги в этот кусок пластика сложили?! Вы не видите?!
- Без браслета доступ к медицинским услугам невозможен. Пожалуйста, покиньте помещение.
- Я не покину! Я человек! У меня права! Вы что, совсем уже?
Он повернулся к замершей очереди, его глаза метались по безразличным и испуганным лицам.
- Вы! Вы сидите тут, как батарейки в зарядке! Ждёте, когда ваш индикатор моргнёт? Они же ведут учёт! Каждый ваш чих, каждый ваш вздох, каждую мысль - в базу! Этот браслет - не для вашего удобства! Это ошейник! Электронный поводок! Вы сейчас позволите им решать, достоин вы врача или нет, а завтра — достоин вы дышать или нет! Вы что, в концлагерь по своей воле пришли? Добровольно?!
Его слова висели в воздухе, тяжёлые и нелепые, как обвинения сумасшедшего. Никто не встал. Никто не крикнул в ответ. Только тихий шёпот: «Вызовите охрану «ЭХО», «Боже, как он кричит...», «У него, наверное, индекс ниже десяти...».
Из-за двери появились двое в униформе «Службы адаптации и порядка ЭХО» - не полиция, а что-то среднее между санитарами и IT-специалистами. Их движения были плавными, эффективными.
- Гражданин, вы нарушаете протокол общественной безопасности и санитарно-психологический регламент. Пройдемте с нами для корректирующей беседы.
- Не троньте меня! Я знаю ваши «беседы»! Вы там мозги промываете! Люди, опомнитесь! Они нас всех по нулям и единичкам разложат! Мы же становимся стадом! Управляемым стадом!
Охранники взяли его под руки. Он забился, но его сопротивление было слабым, нервным, лишённым настоящей силы. Его выносили, как выносят мусор - без злобы, но и без тени сомнения. На пороге он выкрикнул последнее, уже хрипя и задыхаясь:
- Вы боитесь жить без инструкций! Вы все... вы все уже мертвые! А я... я хотя бы попытался быть живым!
Дверь закрылась. В фойе воцарилась тишина. Через несколько секунд кто-то кашлянул. Кто-то листал ленту. Система на табло плавно перевела статус ожидания у всех с «жёлтого» обратно на «зелёный». Инцидент был исчерпан. Угроза нормальности устранена.
Ян стоял в дальнем углу, возле автомата с водой. Его лицо было каменной маской. Браслет на его запястье молчал, передавая в систему идеальные, ровные показатели. Но внутри, под двойным слоем «Клиренса» и тренированного безразличия, что-то ёкнуло.
«Вы все уже мертвые. А я хотя бы попытался быть живым.»
Бред. Истерика. Голос разбитого о систему человека. Но в этом голосе не было лжи. Была боль. Та самая, сырая, неоптимизированная боль, которую система так старательно выжигала. И эта боль отзывалась в нём глухим, знакомым эхом.
Ян не был с ним согласен в деталях. Не было прямого концлагеря. Было нечто изящнее и страшнее: добровольная капитуляция в обмен на удобство. И этот крикун был единственным, кто хотя бы кричал. Остальные, включая его, Янa Бежина, просто... молчали. И в этом молчании, как понял Ян с ледяной ясностью, и была настоящая смерть. Не физическая. Гражданская. Смерть воли.
Он посмотрел на свои руки. Руки, которые чувствовали агонию сотен. Они были частью системы? Или они, как и этот сумасшедший, были аномалией, которую рано или поздно скорректируют?
Ян сделал глоток воды. Она была тёплой и безвкусной. Как и всё вокруг. Как и будущее, которое ему предписывали. Он поймал на себе чей-то короткий, оценивающий взгляд. Женщина, сидевшая напротив, бегло скользнула глазами по его браслету, увидела устойчивый желтый свет и безразлично отвела взгляд.
Он был безопасным. Предсказуемым. Мёртвым.
А тот, кого увели, был живым. Ненужным, больным, опасным, но живым.
Чтобы занять себя, Ян листал каналы еще пытавшихся выглядеть свободными блогеров.
Из эфира исчезли «неэффективные» темы. В публичном поле почти не обсуждали искусство, философию, «бесполезные» увлечения. Разговоры свелись к обмену лайфхаками по повышению индекса, обсуждению новых функций системы и пассивному потреблению контента, который «ЭХО» считало подходящим для твоего психотипа.
Язык эпохи «ЭХО»: словарь оптимизированной души.
Здесь приводились примеры неологизмов, стерильных и пугающих, но уже прочно вошедших в обиход.
- «Декогерентиться» - выпасть из общего ритма, проявить неэффективную эмоцию.
- «Пройти калибровку» - подавить в себе несогласие, гнев, тоску и выдать социально одобряемую реакцию.