- «Мой алгоритм рекомендует не общаться» - вежливый, железобетонный отказ от контакта с низкоиндексным.
- «Это не оптимально для моей траектории» - отказ от помощи, отношений, предложения, не вписывающегося в предписанный системой жизненный план.
- Ваши показатели указывают на необходимость психогигиенического отдыха, - заключил медик. - Система одобряет ваш запрос на временное отстранение. Ваш индекс будет временно заморожен, без понижения. Рекомендованная терапия уже загружена в ваше приложение «ЭХО-Спокойствие». Выздоравливайте. Помните: ваше благополучие - наш приоритет.
На смартфоне Яна появился цифровой больничный лист. Три дня. Семьдесят два часа. Официальный пропуск в небытие, который он превратит в пропуск в самое сердце тьмы.
Выйдя из клиники, он не пошёл домой. Он направился в старую, ещё советскую библиотеку, которая чудом уцелела в серой зоне, потому что её посещаемость была столь низкой, что «ЭХО» сочло её нецелесообразной для модернизации. Там были бумажные архивы местных газет за последние десять лет. Там не было камер, только запах пыли и тления.
Сев за деревянный стол, Ян выдохнул. Его руки всё ещё слегка дрожали - не от страха, а от предвкушения. Он достал блокнот и ручку- аналоговые, тихие. Он отключил телефон.
План на три дня:
День 1 (сегодня):
Архив. Поиск любых упоминаний о странных смертях, несчастных случаях или пропажах молодых мужчин 5-7 летней давности. Особое внимание - к статьям, написанным сухо, скупо, как будто информацию прижимали. Или наоборот - к истеричным заметкам о «маньяке», которые потом резко прекратились.
День 2:
Полевая работа. Посещение адреса Рэма Грошева (СТ-449). Не напрямую. Наблюдение. Изучение района. Попытка найти старых жильцов, дворников, алкоголиков - тех, кто помнит «братьев Грошевых» и чьи воспоминания ещё не стёрты или не искажены системой.
День 3:
Синтез. Попытка вычислить «первое место». Ту самую лабораторию, гараж, чердак, где всё началось. Где убили Оскара. Для этого нужно будет не просто искать адрес, а искать тишину. Место, от которого веет тем же стерильным, химическим ужасом, что и от следов в коллекторе.
Он открыл первую папку с пожелтевшими газетами. Его пальцы коснулись бумаги. И сразу - слабый, фоновый гул. Не крик, не боль. Просто тяжёлый, многолетний слой человеческого безразличия, скуки, мелких обид. Фон старого учреждения. Он привык к этому. Это был рабочий шум.
Ян Бежин, официально признанный системой временно неисправным, приступил к починке единственного, что ему было дорого: к надежде друга. Он превращал свой проклятый дар из пассивного страдания в активный, методичный поисковый инструмент. Он больше не ждал, пока боль сама вонзится в него. Он шёл на её запах. С цифровым больничным в кармане и ледяной решимостью в сердце.
Охота началась.
Глава 9. Инвариантность интервала.
«Доказательства. Железобетонные.
Не для системы - она свои выводы уже сделала, поставила гриф «брак» и забыла. Эти доказательства - для меня. Чтобы, когда я буду стоять над этим уродом (или сдавать его в полицейский участок новой формации, где вместо следователей - алгоритмы), не осталось ни капли сомнения. Не в его вине. В моём праве.
Праве на что? На самосуд? На передачу в механизм, который, скорее всего, сочтёт его «интересным случаем для изучения» и запрёт в стеклянную клетку лаборатории, а не в камеру? Чёрт. Система не карает. Она оптимизирует. Сдашь её же порождение - она его или сломает, или… интегрирует. Сделает инструментом. Усовершенствует. И тогда он станет в тысячу раз страшнее.
Значит, скорее всего, придётся разобраться самому. Тихо. Без протоколов. Как он сам и делает. Ирония? Нет. Неизбежность. Когда мир становится джунглями, где хищники носят белые халаты и говорят языком эффективности, ты либо становишься ещё более тихим, незаметным хищником, либо - добычей. Вадим - уже добыча. Его семья - на крючке. Значит, выбора нет.
Но сначала - связь. Не абстрактная «он убивал тех, кто напоминал брата». Это для дилетантов. Для газетёнки. Нет. У каждого его «аудита» должен быть персональный раздражитель. Что-то, что цепляло именно Рэма Грошева. Что-то, что он видел в них и ненавидел в себе? Или, наоборот, чего в себе не имел и потому ненавидел в них? Нужно понять его больную логику. Чтобы предугадать следующего. Чтобы найти его самого.
Система ищет закономерности в данных. Я буду искать их в ранах».
У Яна закипал мозг в попытке систематизировать полученную информацию. В его картине были не только четкие краски фактов, но и яркие пятна эмоций, потеки ощущений и размытые силуэты предчувствий.