Сознание Яна, уже натянутое как струна, лопнуло.
Он не помнил, как вывалился из шкафа. Тело было ватным, чужим, затекшим до онемения. Он просто рухнул на пол, и из его горла вырвался не крик, а хриплый, животный рёв - протест против самой физики происходящего. Позже, в кошмарах, он будет сотню раз проигрывать рациональный сценарий: выйти бесшумно, найти тяжёлый предмет, точный удар. Но в тот миг не было разума. Был только взрывной выброс накопленного ужаса и ярости.
Рэм отреагировал с неожиданной, паучьей грацией. Он отпрыгнул от стола, и его лицо, освещённое прожектором, исказила не ярость, а глубокое, оскорблённое возмущение. Как учёный, которого прервали в момент ключевого эксперимента. Его взгляд метнулся на Яна, и в следующее мгновение окровавленная пила, описав в воздухе короткую дугу, полетела прямо в него.
Ян инстинктивно поднял руки. Лезвие, тёплое и липкое, шлепнулось ему в ладони. Брызги крови ударной волной окатили его лицо, рот, глаза. Он почувствовал её вкус - железный, солёный, пронизанный…
И тогда его ударило.
Не образ. Не намёк. Всё.
Это был не поток, а лавина. Концентрированный экстракт всего того страха, что он ловил по крупицам. Страх Егора на столе, смешанный с эхом всех предыдущих. Но хуже того - к нему примешалось новое, чужеродное чувство. Холодная, кипящая ярость Рэма. Не безумие, а яростное, чистое негодование против вторжения, против помехи в безупречном процессе. Эта смесь - панический ужас жертвы и ледяная злоба палача - создала в нервной системе Яна короткое замыкание.
Он рухнул на колени, выронив пилу. Звук, который он издал, был похож на стон раненого зверя. Мир сузился до вспышек боли за глазами и всепоглощающей вибрации чужого отчаяния, бьющейся в его собственном черепе.
Это было страшнее падающего моста. Там было много смертей. Здесь было на сотню меньше, но увеличенные до размеров вселенной его дара, и приправленные ненавистью того, кто её причинял. На секунду ему показалось, что это и есть смерть - не физическая, а окончательный распад личности под давлением чужих невыносимых эмоций.
За углом своего затухающего сознания он уже не слышал удаляющихся шагов. Было только ничто. Перегруженные рецепторы отключились. Нервная система, спасая себя, опустила рубильник.
Наступила блаженная, пустая тишина. Пила выпала из ослабевших пальцев.
Его вернул к реальности вид.
Тело на столе. Истекающее кровью. Механически, движимым остатками какого-то древнего, докогнитивного инстинкта, Ян заковылял к столу. Его руки дрожали, в глазах плавали тени. Он включил телефон. Свет экрана в этой бойне казался кощунственным. Он вызвал службу спасения, выдавив из себя хриплый адрес, даже не думая об анонимности.
Потом его взгляд упал на культю. Кровь. Много крови. И вдруг, поверх эмоционального пепла, включилось знание. Смутное, вычитанное когда-то. Жгут. Нужен жгут.
Он, не отвязывая ремней (сознание кричало, что нельзя двигать, но кровь кричала громче), сорвал с себя ремень, нащупал пальцами место выше жуткой раны и, стиснув зубы от отвращения и слабости, затянул его. Действия были, неточными, но это было противоядие от чувства беспомощности.
Потом силы окончательно оставили его. Он сполз на липкий, холодный пол, прислонившись к ножке стола. В ушах гудело. На лице засыхала чужая кровь. Он смотрел в красный глаз фонаря в углу и ждал. Ждал сирен. Ждал конца. Ждал чего угодно.
Внутри была пустота, которую он сам и создал, чтобы не сойти с ума. Но на самом дне этой пустоты уже тлела одна чёткая мысль, холодная и твёрдая, как тот ремень на культе: Он увидел меня. И я увидел его. И теперь один из нас должен исчезнуть.
Глава 12. Безупречная тень.
В системе «ЭХО» не существовало личных сообщений - существовали только открытые депеши, отправленные в центр её цифрового сознания. Любой шёпот, любой внутренний монолог, облечённый в цифру, немедленно впитывался протоколами, разработанными для параноиков. Обратиться напрямую к Системе было просто.
Письмо самому себе с прямым указанием «ЭХО» в качестве адресата это гарантировало.
«Системе «ЭХО». Административный модуль высшего приоритета.
От: Рэм Грошев.
Тема: Нарушение периметра и предложение о стратегической интеграции.
Это сообщение - не просьба о пощаде. Это отчёт о произошедшем инциденте и единственный логичный вывод из него.
1. Что произошло.
Кто-то проник в мою операционную зону. В помещение, где я проводил коррекцию дефектной единицы (курьер, похитивший архивный образец). Нарушитель наблюдал. Он был свидетелем. Он вынудил меня прекратить процедуру и отступить.