- Родитель_Вершины: Молчать! Это провокация! Система всё выяснит!
- Мед_сестра_из_ЦГ1: Обновление. Одного мальчика из реанимации не смогли спасти. Официально пока не объявят.
- Аноним (админ): Всем прекратить спекуляции. Канал могут завалить. Если это правда… Система проглядела своего же монстра. Они так рьяно искали «нестабильность» внизу, а её вырастили наверху. Ирония. Уже вызвали КогоНадо!
[Чат оборвался. Канал временно недоступен.]
АВТОМАТИЧЕСКАЯ РАССЫЛКА СЛУЖБЫ ИНФОРМАЦИОННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ «ЭХО»
Граждане!
Распространяемая в отдельных незаконных сегментах сетей информация относительно инцидента в учебном центре «Вершина» является ложной и провокационной.
Расследование устанавливает факт случайного попадания токсичного вещества в систему пищевого обеспечения вследствие халатности стороннего поставщика услуг. Виновные будут найдены и строго наказаны.
«ЭХО» держит ситуацию под контролем. Безопасность наших детей - неприкосновенна.
Чёрный служебный электрокар бесшумно остановился у кованых ворот «Вершины».
Ян вышел, поправил лацкан пальто. Ткань - плотная, дорогая, идеально сидящая по фигуре. Его новая униформа. Индекс 78 изменил не только цифру в профиле. Он изменил гравитацию. Плечи сами собой расправлялись, подбородок приподнялся, а голос обрёл низкие, размеренные частоты, которым не нужна была громкость, чтобы быть услышанным.
Он ловил себя на этом - на новой походке, на задержке взгляда на секунду дольше, чем необходимо. Это было странно. Как будто ему выдали костюм и роль, а тело начало подыгрывать само, без его воли. Шрам в углу губы, теперь смотрелся не как отметина неудачника, а как циничная деталь, знак прошедших через огонь.
«Вершина» встретила его стерильным безмолвием. Не школа, а эталонная витрина. Стекло, полированный бетон, застывшие как в музее современные инсталляции. Воздух пахнет не жизнью, а дорогими антисептиками и тоской.
Идеальный инкубатор для будущих упырей, - пронеслось в голове. Здесь выращивали не людей, а функциональные копии их родителей, лишённые даже той примитивной жизненной силы, что клокотала в серых кварталах.
Директор, мужчина с поджатыми губами и индексом 76 (Ян мгновенно проверил его через интерфейс браслета), засеменил навстречу.
- Мы так благодарны, что Система отреагировала так оперативно! Это ужасное недоразумение…
- Недоразумение оставило троих детей в реанимации, - отрезал Ян, даже не глядя на него, проходя в холл. Его тон был ровным, без эмоций. Эмоции были привилегией, которую он больше не мог себе позволить. - Мне нужны списки всех учеников с историей изменения индексов за последний месяц. И доступ к их личным помещениям.
Данные поступили на планшет. Алгоритм «ЭХО» уже выделил группу риска: те, чьи индексы рухнули после «Колыбели». Зелёные принцы, внезапно ставшие жёлтыми пажами. Ян прошёлся по комнатам.
Их было легко найти. Они не плакали. Они злились. Злоба била от них волнами, едкой и инфантильной.
Первая комната. Парень с взглядом хищного подростка, пытавшегося казаться взрослым.
- Вы кто такой, чтобы рыться в моих вещах? Мой отец…
- Ваш отец, - Ян мягко перебил, беря со стола замысловатую блендер-ручку, - сейчас смотрит в экран и молится, чтобы ваша фамилия не всплыла в этом деле.
Он сжал ручку в ладони. Вспышка: унижение перед всем классом, ярость, разбитая стеклянная дверь душа, планы… но планы смутные, не оформившиеся. Только кипение. Ян положил ручку на место.
«Сопляк. Ещё не дорос даже до осмысленной злобы».
Вторая. Девушка, смотрящая в окно с ледяным презрением.
- Если вы прикоснётесь к моему дневнику, я подам на вас жалобу о нарушении приватности.
- Ваша приватность, - Ян провёл пальцем по кожаной обложке лежащего на столе блокнота, - кончилась в тот момент, когда ваши одноклассники начали падать в судорогах.
От блокнота веяло холодным,расчётливым безумием. Фантазии о том, как школа горит. Как все они просят у неё прощения. Но это были фантазии. Не план. Просто ещё одна вариация детской истерики, размазанной по страницам.
«Истеричка. Мечтает о пожаре, но боится даже зажигалку взять в руки».
Он мысленно злился на них. На этих выкормышей золотых клеток. Их трагедия была бутафорской - понизили рейтинг в игре под названием «жизнь». Они даже страдали по-детски, вычурно. Они не знали, что такое настоящая грязь, настоящий страх, настоящая потеря. Они играли в бунт, как играли в новые айфоны.
Дверь в комнату Руслана Фролова была закрыта. Ян распахнул её отмычкой-сканером.