Случайность? Возможно. Но в отчёте лечащего врача значилось: «Пациент алкоголь не употребляет по медицинским показаниям (гастрит) последние три года». Записи с внутренних камер дома за сутки до происхождения - стёрты. Не удалены, а именно аккуратно заменены на цикличную запись пустых коридоров.
Жертва 2: Заместитель начальника УВБ по кадрам, Ирина Семёнова (ИС 71).
Обнаружена в своём кабинете без сознания. Скорую вызвала система «умного» кабинета, зафиксировавшая аномальный сердечный ритм. Не пришла в себя. Диагноз: анафилактический шок. В её личном стакане для воды, который она наполняла только из личной бутилированной воды, найдены следы экстракта арахиса. У Ирины была смертельная аллергия. Весь персонал знал. Бутылка с водой исчезла из холодильника. Никто не видел, кто её взял.
Жертва 3 и 4: Два оперативника из спецгруппы по борьбе с цифровыми преступлениями.
Погибли в ДТП по дороге на задание. Их служебный автомобиль на полном автопилоте неожиданно совершил манёвр ускорения и въехал под грузовик. Логи автомобиля показали сбой в навигационной системе - кратковременный «шум», заставивший машину прочитать дорожный знак «кирпич» как знак «главная дорога». Хакерская атака? Возможно. Но уровень проникновения в защищённый канал автопарка УВБ требовал доступа изнутри.
Система зафиксировала паттерн: смерти выглядели как несчастные случаи или естественные причины, но каждый раз сопровождались мелкими, почти неуловимыми аномалиями, указывающими на чей-то расчётливый умысел.
Целью становились не рядовые сотрудники, а ключевые звенья среднего звена управления -те, от кого зависит эффективность, но чья смерть не выглядит очевидной диверсией. Это было не нападение. Это была хирургия: тихое, точечное удаление органов из организма УВБ.
Ян прибыл в штаб-квартиру УВБ - стерильное, давящее здание из стекла и стали, пронизанное паранойей. Его новый статус (ИС 78, спец-агент ЦААС) открывал все двери, но за ним следили с удвоенным вниманием. Он был чужаком в этом улье, где каждый подозревал каждого.
Ян собирался действовать по своему рабочему алгоритму: анализ, контекст, паттерн, разбив его на дни.
Капитан Игорь Дроздов, начальник оперативного отдела УВБ, мужчина сорока лет с лицом, высеченным из гранита усталости и разочарования, разглядывал пропуск Яна на планшете. Его собственный индекс - 66, твердый «жёлтый», заработанный годами в поле, а не в кабинетах.
- ЦААС… Центр анализа аномалий, - пробурчал Дроздов, не поднимая глаз. - Значит, бумажки перекладывать научились, а теперь к реальной работе решили присоединиться? У нас тут не аномалии, Бежин. У нас тут людей режут. По-тихому. Профессионально.
Ян, не дожидаясь приглашения, сел в кожаное кресло напротив. Его чёрное пальто было резким пятном в утилитарном кабинете.
- Именно поэтому я здесь, капитан. Профессионалы обычно оставляют следы. Ваши - нет. Значит, либо это призрак, либо профессионал уровня, до которого вашим экспертам ещё расти и расти. И судя по тому, что четвёртый труп уже остывает, а вы всё ещё ищете «несчастные случаи» - верно второе.
Дроздов медленно поднял на него взгляд. В глазах - стальная щетина обиды.
- Мои люди прошли через десятки спецопераций. Мы не в «Вершине» учились, где психов по клубам выявляют. У нас здесь улики, логика, а не… эмпатия какая-то, как тут у вас в досье написано.
- Улики, которые исчезают, - парировал Ян, его голос был ровным, как лезвие. - Логика, которая ведёт в тупик. А ваши спецоперации, капитан, хороши против бандитов с обрезами. А против человека, который знает наизусть каждый протокол этого здания, каждый blind spot ваших камер, каждый алгоритм вашей собственной «умной» медицины? Который не ломится в дверь, а просто меняет цифры в рецепте врача или код в автопилоте? Вы против него - как пещерные люди с дубинами против хакера.
Капитан хмыкнул, всем своим видом обесценивая услышанное. Ян продолжил, но уже, словно, не обращаясь к собеседнику:
- Раньше зло пахло дешёвым табаком и потом. Его можно было прижать к стенке в тёмном дворе. А новое зло пахнет антисептиком и сталью, и бьёт тебя твоим же уставом по самому больному.
День 1.
Ян отказался от цифровых логов. Он запросил личные вещи погибших, которые ещё не уничтожили. Офис Волкова был уже передан другому. Но в архиве нашелся его старый, потертый кожаный дипломат.
Ян взял его в руки. Вспышка: раздражение, усталость, чужая, липкая лесть. Кто-то недавно нес этот дипломат, и это вызывало у Волкова глубокое отвращение. Последнее ощущение из дипломата - не тревога, а скорее раздражение. Он не ждал удара.