Тишина повисла тяжёлым свинцом. Дроздов смотрел в стол, его скулы двигались. Гнев медленно сменялся холодным, профессиональным осознанием. Этот наглый ублюдок в дорогом пальто говорил гадости. Но он говорил правду.
- Что ты предлагаешь? - спросил он наконец, голос стал глуше, без прежней колючки.
- Не ты, а «вы», - поправил Ян, но уже без прежней язвительности. В его тоне появилась деловая резкость. - Вы будете делать вид, что верите в несчастные случаи. Усилите охрану для галочки. Продолжите буксовать. А я буду охотиться на настоящую угрозу. У меня есть доступ к другим ресурсам. К тем, которые не заносятся в ваши протоколы.
Дроздов долго смотрел на него. Смотрел на эту новую, лощёную уверенность, за которой угадывалась та же самая, знакомая по горькому опыту, усталость от битья головой о стену системы. Только этот парень не бился. Он искал выход.
- Ты рискуешь, - сказал капитан неожиданно просто. - Если Кривошей поймёт, что ты на него вышел… он тебя не за баней придушит. Он что-нибудь придумает.
- Пусть попробует, - Ян встал, поправил пальто. - Мне это даже на руку. А вам, капитан, совет: проверьте свою личную аптечку. И автомобиль перед тем, как заводить. Ваше имя тоже фигурирует в старых отчётах по тому провалу. Как свидетель, не одобривший методы Кривошея.
Дроздов медленно поднялся из-за стола. Он был выше и шире в плечах, но сейчас между ними не было разницы в ранге. Было что-то иное - взаимное признание двух профессионалов, оказавшихся по одну сторону баррикады безумия.
- Бежин, - он протянул руку. Тяжёлую, с сбитыми костяшками. - Если что… мои люди не всё в отчёты пишут. Есть каналы. Старые. Не цифровые.
Ян на секунду задержал взгляд на протянутой руке, потом крепко пожал её. Его рукопожатие было сильным, без фамильярности.
- Держу в уме. И вы - держите язык за зубами. Для ваших же людей. Чем меньше знают - целее будут.
Он вышел из кабинета, оставив Дроздова стоять у стола. Капитан медленно сел, снова взяв в руки планшет.
Он больше не видел в Яне мутного бюрократа. Он видел хирурга, пришедшего в его заражённый отдел. И впервые за долгие месяцы у него появилось смутное, опасное чувство - не надежды, а ясности. Враг был назван. И теперь у него появился союзник. Странный, циничный, но свой. По духу. По пониманию той грязи, в которой им всем приходилось работать. Это было начало не дружбы, а боевого братства, которое крепче любой дружбы. Оно рождалось не в бане с пивом, а в молчаливом согласии на грязную, необходимую работу.
День 4.
Ян составил досье. Он не стал писать явно: «Убийца - Кривошей». Он поступил тоньше. В своём отчёте для Системы он обозначил угрозу как «Внутренний дестабилизатор высшего уровня. Обладает глубокими знаниями архитектуры УВБ и протоколов безопасности. Демонстрирует высокоинтеллектуальный, немотивированный (с точки зрения системы) паттерн вредительства, направленный на подрыв авторитета УВБ изнутри. Стандартные меры (понижение индекса, изоляция) неэффективны - субъект продолжает действовать, используя свой статус "невидимки" внутри аппарата. Риск эскалации и демонстрации уязвимости всей Системы - критический.»
Он наживил крючок. Система, помешанная на контроле и престиже, не потерпит такого «демонстратора уязвимостей». Особенно в своём полицейском аппарате. Стандартные меры против своего же полковника, даже разжалованного, будут выглядеть скандалом. Значит, потребуется тихое, чистое решение. То самое, для которого у Системы есть специальный хирург.
Ян подал отчёт. А сам, не дожидаясь реакции, начал слежку за Кривошеем. Он знал, что тот теперь работает в архиве - в старом, полуподвальном крыле, куда редко заходят люди, а камеры покрыты плёнкой пыли. Идеальное логово для паука, плетущего паутину. Ян устроил наблюдательный пост слотовой напротив, вооружившись кофе и бесконечным терпением. Управляющая, дородная женщина, привыкшая общаться с сотрудниками соседнего управления, любительница шпионских историй, охотно пошла на сделку за пару теплых улыбок и небольшую денежную компенсацию. Яна обещали не беспокоить.
Он ждал. Не маньяка. Он ждал тень, которую должен был прислать ответ на его провокацию.
Он ждал Рэма.
Глава 18. Операция "Свободный радиус".
Соседняя столовая с УВБ "Свободный радиус" была памятником унылому функционализму. Из образца советского общепита попытались слепить что-то более соответствующее требованиям современности. Длинные ряды белых столов, литые стулья, неоновая подсветка стен, запах тушёной капусты и кофе. Идеальное место, чтобы раствориться. Ян занял столик у колонны, за спиной - огромный фикус, надменный свидетель десятилетий служебных обедов. Его взгляд был прикован к стеклянным дверям, ведущим во внутренний двор и к архивному крылу.