- Спецзаказ, - хмуро пояснил прораб, не глядя никому в глаза. - С «Небесного». Утилизация. Быстро и без шума.
Ян почувствовал их ещё до того, как контейнер раскрылся. Волну тяжелого, густого ужаса. Не от одного предмета - от сотни, слипшихся в один леденящий ком.
Конвейер заскрежетал, понеся первую порцию. Детский рюкзак с мультяшным роботом, разорванный пополам. Женская туфля на шпильке, ремешок оборван. Очки с треснувшей линзой. Коробка для завтрака, из которой сочилось что-то бурое.
Ян замер. Его пальцы, привыкшие к механическим движениям, повисли в воздухе.
- Не надо, братан, - прошептал рядом Вадим, но Ян уже не слышал.
Он взял плюшевого зайца с оторванной лапой. И его ударило.
Не образ. Не намёк. Всё.
Звук: оглушительный, рвущий барабанные перепонки скрежет металла. Визг тормозов, переходящий в человеческий крик.
Запах: раскалённое железо, разлитый бензин и резкой, медной сладости крови.
Ощущение: невесомого, страшного падения.
Удар.
Острая, белая боль в груди.
И тишина. Глухая, беспросветная, детская тишина, полная недоумения: «Почему мама не отвечает?»
- А-а-а… - хриплый стон вырвался из его горла. Он отшвырнул игрушку, как раскалённый уголь, но было поздно. Конвейер плыл дальше, неся новые осколки ада.
Кожаный портфель, пробитый осколком стекла. Ощущение: Сдавливающая паника мужчины, который считал секунды до встречи, и последняя мысль: «Я не успею».
Скомканная открытка с «люблю». Ощущение: Нежность, обернувшаяся ледяным ужасом, и крик, застрявший в горле.
- Ян! Ты чего, уснул? - донёсся грубоватый голос Виктора с кабины манипулятора. - Шевелись!
Но Ян не мог шевелиться. Каждый предмет, каждая тряпка била в него новым зарядом чужой, оборвавшейся жизни. Это был не поток, а лавина. Лавина из последних вздохов, обрывков молитв, проклятий, детского плача. Его сознание, этот тонкий и прочный щит, который он годами выстраивал, треснул и рухнул под весом двухсот пятидесяти смертей.
Он упал на колени, обхватив голову руками.
- Всё, приплыли, - пробормотал кто-то из младших грузчиков.
- Ян! - крикнул Вадим, бросаясь к нему.
Но Ян уже не видел друга. Он видел их. Вспышки. Лица. Последние кадры.
- Не дышит… - выдохнул он голосом чужой женщины, глотая воздух. - Девочка… моя девочка не дышит...
- Мама! - закричал он тонким, разбитым голоском ребёнка и забился в истерике, колотя кулаками по бетонному полу.
- Зачем?.. - простонал он усталым, стариковским шёпотом, полным бесконечной усталости. - Зачем я сегодня вышел из дома…
Он рыдал и кричал разными голосами, выплёвывая обрывки чужих диалогов, обрывки панических мыслей. Его тело корчилось в немыслимых судорогах, будто по нему пропускали ток чужого отчаяния.
Вадим пытался его держать, но Яна отбросило на ленту и он вместе грудой хлама опрокинулся на пол. Виктор замер в кабине, выпустив рычаги. Младшие грузчики в ужасе отступили к стене.
Весь цех застыл, ошеломлённый этим спектаклем. Только конвейер, равнодушный идиот, продолжал тащить мимо корчащегося тела Яна разбитые телефоны, ключи, кошелёк с высыпавшимися монетами - мелкую сдачу с расплаты за жизнь.
ПРОТОКОЛ СИСТЕМЫ ЭХО. ИНЦИДЕНТ 784-БЕТА (ВЛОЖЕНИЕ К 784-АЛЬФА)
Объект наблюдения: Ян Бежин. (Сотрудник предприятия «Вторресурс-7»)
Время:19:48:12.
Триггер: тактильный контакт с предметами, связанными с инцидентом 784-Альфа.
ДАННЫЕ С КАМЕР НАБЛЮДЕНИЯ:
Биометрия: Резкий скачок сердечного ритма (до 190 уд./мин), артериальное давление критическое, температура кожи понижена на 2.3°C. Показатели стресса за пределами стандартной шкалы.
Аудио: зафиксированы многослойные голосовые модуляции. Анализ спектра выявил минимум 12 различных голосовых паттернов, не совпадающих с голосом объекта. Содержание речи - бессвязные выкрики, соответствующие психотравме, связанной с катастрофой (упоминание родственных связей, процессуальных деталей инцидента).
Видео: двигательная активность, классифицируемая как психогенный припадок диссоциативного типа. Координация нарушена, реакция на внешние раздражители (голос коллеги В.) - нулевая.
АНАЛИЗ:
1. Объект демонстрирует реакцию, необъяснимую с точки зрения прямой физической или визуальной стимуляции.
2. Реакция носит характер несанкционированного эмпатического ретранслятора, причем ретранслируются не абстрактные эмоции, а конкретные, контекстные психоэмоциональные фрагменты, связанные с инцидентом 784-Альфа.