Глава 26. Война Анклавов.
Новый мир породил новые имена. Психологически это был акт освобождения и защиты.
Каждый нуждался в разрыве с травмирующим прошлым. Отказаться от фамилии - значит отрезать связь с семьёй, возможно, погибшей или скомпрометированной при «ЭХО». Отказаться от старого имени - значит позволить умереть тому «Я», которое было беспомощным винтиком.
Новый мир породил новые крылатые фразы.
«Раньше имя давали при рождении. Теперь - когда ты впервые доказал, что родился».
«Не бойся кликухи. Бойся, если тебя долго никак не зовут. Значит, ты - никто».
«Мы не потеряли имена. Мы сбросили ярлыки. А настоящее имя - оно в том, как другие кричат тебе в спину, когда нужна помощь. Или когда хотят убить».
И это было честно. В крике «Тащи Сварного!» или «Где Чистильщик?!» сразу ясен запрос и уровень угрозы. Это экономило секунды, а секунды могли стоить жизни.
В новом мире твой самый заметный недостаток мог стать твоей силой. Твоя странность - специализацией. Прозвище часто было не оскорблением, а точным техническим описанием единицы социума.
Конфликт, положивший начало войны анклавов был не причиной, а поводом.
Общий сбор лидеров сопровождался нервным затишьем. Война стояла на паузе.
В подземном бункере под конторой Ворона, бывшем бомбоубежище, воздух пах сыростью, табаком и оружием.
Гул голосов нарастал. Ворон ударил монтировкой по металлу стола. Звон заставил всех замолчать.
- Заткнулись! У меня тут не митинг. У меня склады горят, а вы, как стая голодных псов, готовы друг другу глотки перегрызть и весь торг спалить. Мне это нахуй не сдалось. Вы будете говорить по делу. По очереди. Первое слово - «Сад» Марта!
Марта, женщина лет пятидесяти, с руками садовода и глазами, выжженными горем. Рядом два её охранника. Ее голос - натянутая струна:
- Какие тут слова? У меня одиннадцать детей в земле. Три старика. Они кричали, Дроздов! Видели бы вы, как кричал пятилетний мальчик, когда у него сводило спину! А вы про «слова»! - она бьёт кулаком по столу, - Виновных - выдать. Главу каравана «Полигона» - нам. И всё, что нажили - в счёт компенсации. Иначе мы выжжем ваш «Полигон» до фундамента. Сами!
Охранники за ее спиной нервно потирали руки.
Леонид, представитель «Полигона» учёный-химик, нервный, в очках со сбившейся оправой вскочил и замахал на Марту:
- Это безумие! Склад был герметичен! Пломбы системы «ЭХО»! Мы всё проверяли на грызунах! Это… это провокация! Вы хотите списать долги и захватить наши запасы! Вы сами подстроили!
Дроздов, ставший командиром «Цитадели», единственный с автоматом на коленях, спокойно, не глядя на Леонида произнес:
- Закрой свой учёный рот, пока я сам не закрыт его тебе. - он повернулся к Марте, - Ваше горе понятно. Но мои ребята тоже получили эту партию. Значит, мишень - не только вы. Либо «Полигон» бьёт по всем, кто сильнее, либо… (его взгляд скользит к Марте) кто-то жертвует своими, чтобы сплотить остальных против общего «врага». Классическая диверсия.
Марта уставилась на Дроздова с возмущением и яростью:
- Ты что хочешь сказать, мясник?! Что я своих детей отравила?!
- Тише! - рявкает Ворон, - Следующий - «Полигон». Только факты!
- Факты… - задыхаясь забубнил Леонид, - Факты - это гермодвери с кодами, которые не вскрывались с Коллапса. Факты - это крысы, которые живы! Мы не алхимики, чтобы вводить яд в капсулы! Это технически невозможно для нас!
Несколько нейтральных авторитетов Торга, главари мелких банд нервно заерзали на галёрке. «Может, это вам «ЭХО» с того света передало? Ха-ха!» - долетело невнятно.
Несколько нервных смешков. Ворон бросает на бандитов взгляд, от которого те съёживаются. Обратившись к «Полигону» Ворон кивает:
- Твоя версия, Леонид?
- Не знаю! Может, «Сад» купил у кого-то ещё! Может, подменили уже здесь, на Торге! (Он мечется взглядом, который падает на Яна.) Он! Он тоже покупал! Может, это «Мишин» хочет всех ослабить!
Все взгляды обращаются к Яну. Он медленно поднимает глаза.
Ян ровным голосом, без интонации обратился к Ворону:
- Наш запас не вскрыт. Его можно проверить. И я готов это сделать первым. Но это ничего не даст. Нужно смотреть на тела. На упаковки. Нужно допросить того, кто нашёл склад, и того, кто его вскрывал. Нужно понять не «кто виноват», а «как это работает». Это был инструмент. Не месть. Не жадность. Инструмент.