Фаза первая. Изоляция.
Два «грузчика» начали грубо ссориться из-за ящика прямо перед целью, оттесняя его и отгораживая от основного потока. Их крики были естественны, гнев реален - они отвлекали внимание всей площади.
Фаза вторая. Направление.
С другой стороны к цели «случайно» прислонилась пьяная, плачущая женщина (одна из лучших актрис Ворона), загораживая ему отход и мягко, настойчиво толкая его в узкий проход между двумя киосками - «случайно» оставленный коридор.
Фаза третья. Захват.
В проходе, где пахло мочой и гнилью, его ждали. Не с пистолетом у виска. Первым был удар тупым, мягким мешочком с песком по солнечному сплетению - беззвучный, лишающий воздуха. Пока он складывался пополам, две пары мощных рук подхватили его под мышки, третий нанёс точный удар по нерву на ноге, чтобы убить сопротивление. Весь процесс занял четыре секунды.
Фаза четвертая. Исчезновение.
«Грузчики», закончив ссору, подхватили «пьяного коллегу» (теперь уже беспомощно висящего) и потащили его к ближайшей служебной фуре Ворона, крича: «Эй, посторонись, человека прихватило!». Со стороны это выглядело как обычная для Торга ситуация - вынос пьяного или больного. Фургон захлопнулся.
С момента сигнала Яна до исчезновения фургона в боковом проезде прошло семнадцать секунд. Торг продолжил гудеть. Никто ничего не заметил. Чисто. Профессионально. Отредактировано.
Внутри тряского фургона, при свете аккумуляторного фонаря, Ян смотрел на уже связанную фигуру.Он положил руку на грудную клетку пленника, чувствуя под тканью ровный, слишком ровный пульс. Человек уже подавил панику. Вошёл в режим ожидания.
- Привет, Дарвин, - тихо сказал Ян, и почувствовал, как под его ладонью сердце на мгновение замерло, прежде чем вновь забиться в своём безупречном, машинном ритме.
Глава 31. Ключ от всех дверей.
Его привязали к железному стулу в подсобке Ворона - бывшей каптёрке, пахнущей маслом и страхом. Человек был бледен, но не от страха, а от ярости. Его глаза, как стеклянные шарики, горели холодным, безжизненным огнём.
В серой котомке при травнике нашли несколько вещей. Миниатюрный, герметичный флакон с остатками прозрачного геля - концентрированный катализатор. Карту района Торга, на которой карандашом были отмечены не торговые ряды, а пути отхода, узкие проходы и точки с обзором на центральную площадь. Клочок пергамента с выведенными геометрически безупречными столбцами цифр. При беглом взгляде - просто числа. Но Леонид, взглянув, побледнел:
- Это… это химические формулы, закодированные в десятичных значениях. Рецепты. Идентификаторы веществ.
В маленьком кармашке котомки лежал мятый обрывок от сигаретной пачки. На нём чернилами были выведены координаты (широта/долгота) и время: «04:30».
- Это точно не место. - мрачно заключил Мишин, разглядывая находки. - Это то,куда он должен вернуться с отчётом. Контрольная точка. Значит, где-то рядом есть их наблюдатель. Или курьер.
Ян взял в руки обрывок. Координаты ничего не говорили его разуму. Но, сжав бумагу в кулаке, он почувствовал: ожидание, нетерпение, холодная сосредоточенность на миссии. И снова - тот же геометрический узор из трёх квадратов, но теперь не как татуировка, а как мысленный ярлык, маяк для своих.
- Они ждут его сигнала, - сказал Ян. - Значит, у нас есть до четырёх тридцати. Чтобы превратить их контрольную точку в ловушку. И узнать, кто приходит на свидание с призраком
- Кто ты? - спросил Ворон, стоя перед ним, заслонив собой единственную лампу.
Ян, стоявший вплотную, резко вздернул привязанному рукав. На внутренней стороне предплечья чёрным, выцветшим пигментом была вытатуирована геометрически безупречная композиция: три квадрата, один в другом. В момент прикосновения дар Яна сработал с утроенной силой. Волна ледяного, ликующего триумфа накрыла его. Картина: десять маленьких, бездыханных тел, уложенных в безупречный ряд. И одиннадцатое - ещё тёплое, но уже обречённое. Это был не акт убийства, а безупречное выполнение кода. Сборка доказательства.
Ян отпустил руку, будто обжёгшись.
- Ты и есть Дарвин... Десять мертвых детей. И один, - выдохнул он, глядя сквозь. - Десять - это завершённый цикл в их старой, человеческой системе счисления. Основание. Но вы мыслите иначе. Ноль и один. Жизнь и смерть. Данные и шум.
Дарвин впервые проявил интерес. Его стеклянный взгляд сфокусировался на Яне.
- Продолжай. Интересно, насколько твоя интуиция соответствует алгоритму.
- Одиннадцать, - продолжил Ян, его голос стал монотонным, как голос синтезатора. - В двоичном коде это 1011. Это пограничное состояние. Последнее число перед сменой разряда. Перед переполнением. Вы убили десять, чтобы показать - мы исчерпали «человеческий» цикл. Мы на пределе. Одиннадцатая смерть - это сигнал ошибки.