Дарвин задергался, но не с целью освобождения. Его захлестнула волна азарта, что его истинная цель понята без объяснений. Он подхватил:
- Fatal Error 11. Система «Сад» не справилась. Она переполнена горем, хаосом, некомпетентностью. Она должна быть… перезагружена. Стерта. Но этот мальчик… - голос Дарвина транслировал раздражение. - Он начал выздоравливать. В данных появился сбой. Единица замигала, превратившись в ноль. Жизнь вопреки логике! Я не мог этого допустить.
- Тебе пришлось стать не наблюдателем, а исполнителем. Вручную стереть аномалию. Чтобы код остался чистым?
На лице Дарвина расцвела странная, безрадостная улыбка удовлетворения.
- …return true, - тихо произнёс он, как будто завершая мысль в уме. - Ты почти понял. Но ты ошибаешься в мотивации. Это не было «пришлось». Это было… завершающим штрихом. Я наблюдал, как их примитивная система медицины пытается бороться с инструментом, на порядки превосходящим её понимание. Это было прекрасно. Как обезьяна, тыкающая палкой в реактивный двигатель. Мальчик - случайность. Грязная, необъяснимая случайность в чистом эксперименте. Он не «выздоравливал». Он вносил статистический шум. Я удалил шум, как велел Медиатор. Восстановил чистоту данных. Одиннадцать - это элегантное число. Оно кричит о несостоятельности вашего мира громче, чем любые наши проповеди.
- Кто этот твой Медиатор? Где база? - рявкнул Ворон, приставляя лезвие к горлу Дарвина.
Дарвин даже не вздрогнул.
- Медиатор - это функция. А функция не имеет локации. Вы ищете сервер, а нужно искать сеть. И вы в неё уже попали. Мы наблюдаем. Мы везде. И следующая целевая переменная в нашем уравнении - он. - Его взгляд упёрся в шрам Яна. - Переменная - Янус. Коэффициент иррациональности и надежды. И мы обнулим его. Публично. И когда ваш главный символ сопротивления окажется таким же хрупким, как те дети, ваша система верований рухнет с ошибкой сегментации. Вы будете молиться уже не на шрам, а на того, кто предложит вам стабильный, предсказуемый код. На Медиатора.
В воздухе повисла не тишина, а напряжённое ожидание взрыва. Все взгляды впились в Яна, в его шрам, в его лицо, ожидая ярости, страха, хоть какого-то признака того, что угроза достигла цели.
Они увидели другое.
Уголок рта Яна, отмеченный шрамом, дрогнул не в усмешке, а в едва заметном, почти презрительном подёргивании. В его глазах не было страха. Там вспыхнул холодный, аналитический огонёк, как у учёного, обнаружившего в формуле любопытную, но ожидаемую погрешность. Он медленно пододвинул к Дарвину стул, сел и откинулся на спинку, сложив руки на груди.
- Интересно, - произнёс он тихо, и его голос прозвучал странно отстранённо, как будто он комментировал чужую игру. - Вы строите модель. Вычисляете коэффициенты. Планируете удар по «символу». Но ваша модель… основана на неполных данных. Фундаментальная ошибка в исходных параметрах.
Он сделал паузу, его взгляд, тяжёлый и пронзительный, впился в Дарвина, который всё ещё пытался держать маску ледяного превосходства, но в глубине его «стеклянных» глаз уже мелькнула тень сомнения.
- Ты не знаешь, кто такой Янус, - констатировал Ян, и в его голосе не было триумфа. Была лишь констатация факта, жуткая в своей простоте. - Ты видишь граффити, слышишь мифы и видишь, как поклоняются образу «двуликого спасителя». Но ты никогда не задавался вопросом, как он это сделал? Как один человек мог взломать систему, державшую в страхе миллионы? Не с помощью физической силы, Дарвин. А с помощью доступа! Среди хаоса и рёва, никто не задал простого вопроса: а откуда у призрака были ключи от всех дверей?
Ян медленно встал и сделал шаг к связанному Дарвину. Он наклонился, и его лицо оказалось в сантиметрах от лица адепта. Шрам был так близко, что казался рассечённой губой самого хаоса.
- Ты боится хаоса, Дарвин. Твой бог - порядок. Но твой самый глубокий, самый животный страх… он не в беспорядке. Ты можешь описать хаос, классифицировать его, ты готов его использовать как инструмент. Твой страх - в непознаваемом. В том, что не укладывается ни в одну твою модель. В живом духе, который не следует алгоритмам. В человеческой душе, которую нельзя свести к двоичному коду.
Ян не касался Дарвина физически. Но он смотрел так, будто снимал слой за слоем с его психики. Его дар, обычно пассивный сейсмограф, теперь стал активным скальпелем, вскрывающим самое потаённое.