- Мы должны ударить первыми. Найти их храм.
Известие, что Ян -тот самый Двуликий, обрушилось на Улу не как откровение, а как прорыв плотины. Всё, что она чувствовала к нему - трепет, влечение, страх - вдруг обрело чудовищный, эпический масштаб. Он был не просто загадочным союзником отца. Он был центром мифа, вокруг которого вращался её новый мир. Это пугало и опьяняло.
Она ловила себя на том, что смотрела на его шрам не как на изъян, а как на печать избранности, которую она одна из всех может разглядеть вблизи. В этом была болезненная гордость и щемящее чувство причастности.
Она стояла у окна в своей комнате над Торгом, глядя, как сумерки окрашивают хаос в лиловый цвет, и думала: «Он здесь. Он сейчас дышит тем же воздухом. И я знаю его тайну. Я - часть этой тайны». Это чувство было лучше любой наркоты, опаснее любой драки. Оно наполняло её жизнь надрывным, невыносимо важным смыслом.
На следующий день это хрупкое величие разбилось о бытовой идиотизм. В лавке, где торговали красками и тряпьём из старых складов, Ула столкнулась нос к носу с Сонькой. Сонька из соседнего квартала, та самая, что всегда пыталась копировать её манеру говорить, её дерзкие взгляды. И теперь - её волосы. Тот же бирюзово-зелёный цвет. Но на Соньке, с её круглым, румяным лицом, это выглядело не вызовом, а пародией. Убогой, жалкой пародией.
- О, Ула! - звонко, с фальшивой радостью воскликнула Сонька, вертя головой, чтобы лучше продемонстрировать цвет. - Смотри, я тоже! Как будто сестрички!
Что-то внутри Улы лопнуло. Всё её напряжение, вся накопленная ярость от беспомощности, от любви к призраку, от страха за отца, нашло идеальную, ничтожную мишень.
- Сестрички? - её голос стал низким, сиплым, опасным. - Ты, жирная коза, даже близко не стоишь ко мне. Ты что, думаешь, покрасив волосы, станешь мной?
Сонька оскорблённо надулась.
- А что ты такая? Королева? Все красятся кто во что хочет!
- Красься в говно, это точно твой цвет! – закричала Ула, теряя контроль. - А МОЙ цвет - это МОЁ! Это мой мир! А ты… Ты - дешёвка, которая крадёт чужие идеи, потому что своих у неё никогда не было!
Она рванулась вперёд, схватив Соньку за эти самые зелёные пряди. Послышался визг. Краска, банки, лоскуты - всё полетело на пол. Они катались по грязи, царапаясь, дергая друг друга за волосы, две фурии, в ярости которой было больше отчаяния, чем смысла. Окружающие остолбенели.
Ян, пробираясь к складу Ворона, услышал гвалт и замер, увидев картину. Две русалки, вымазанные в грязи, нелепо катаются по полу. На его лице, впервые за много дней, мелькнуло выражение, близкое к искреннему, почти человеческому веселью. Уголок его рта с шрамом дёрнулся. Это было так абсурдно, так жалко и так живо на фоне их мрачной охоты на фанатиков.
Он видел, как парни из охраны Ворона пытаются их растащить, но Ула, в исступлении, не слышит никого. Тогда Ян просто вошёл в эпицентр хаоса, ловко увернулся от летящего локтя, обхватил Улу за талию и, легко подняв, перекинул через плечо, как мешок с зерном, но осторожно. Она завизжала от неожиданности и ярости, брыкаясь.
- Пусти! Я её убью!
- Потом, - сухо сказал Ян и, не обращая внимания на ошарашенную публику и хныкающую Соньку, унёс её в тихий проулок за лавками.
Он поставил её на ноги. Она была грязная, лохматая и с безумием в глазах.
- Что это было? - спросил он без упрёка, с лёгкой, едва уловимой насмешкой. - Конкурс красоты в аду?
- Она… она украла мой цвет! - выпалила Ула, всё ещё трясясь. - Это моё! Это всё, что у меня есть!
-Понимаю, - кивнул Ян с преувеличенной серьёзностью. - Стратегический ресурс. Зелёные волосы. Надо срочно занять очередь, пока все не разобрали. Я, кстати, не бросаюсь с кулаками на всех, у кого есть шрам на лице. А то давно бы не было ни времени, ни зубов.
Ула фыркнула, сжав кулаки, но его тон - не осуждающий, а слегка издевательский, но добрый - начал её обезоруживать. Гнев стал сдуваться, обнажая усталость и смущение.
- Ты не понимаешь, - прошептала она, отводя взгляд. - Здесь всё такое… временное. Папа, Торг, эта вонь. А это… это было моё. Моё решение. Мой вызов. А она превратила это в… в моду для дурочек. Как будто всё, чего я добилась, - это смешная причёска.
Ян прислонился к стене, достал самокрутку.
- Ула, в мире, где люди режут друг друга за банку тушёнки, твои зелёные волосы - это не «всё». Это - флаг. И если его подхватывают другие, даже глупые, это не воровство. Это значит, твой флаг увидели. Боятся не того, что его украдут. Боятся, что на него перестанут обращать внимание. Ты уже победила. Расслабься.