Она смотрела на него, на его спокойное, измождённое лицо, на шрам, который сейчас казался не ужасным, а… мудрым. И всё, что копилось внутри, прорвалось.
- Я не могу расслабиться! - выкрикнула она, и голос её сорвался. - Потому что теперь я знаю, кто ты! И я даже знаю, что за тобой охотятся! И я ничего не могу сделать! Я могу только красить волосы и драться с дурами! А ты… ты стоишь посреди всего этого, несешь на себе весь этот кошмар, и я… я просто стою у двери и подаю коньяк! Я чувствую к тебе… я не знаю что! Но это большое, и страшное, и я не могу это выразить ничем, кроме этой дурацкой драки!
Она замолчала, запыхавшись, чувствуя, как горит лицо. Ян медленно выдохнул дым, его взгляд стал мягче, но по-прежнему отстранённым.
- Янус - это миф, Ула. Миф, который сейчас нужен людям. Я - человек. Я устаю, я ошибаюсь, и я не хочу, чтобы за мной шли. Чтобы на меня молились. Мне нужны люди, которые делают своё дело. Кто-то пашет землю. Кто-то чинит генераторы. Кто-то держит в порядке этот чёртов Торг. А кто-то… красит волосы в зелёный и напоминает всем, что жизнь - это не только выживание. Что в ней может быть дерзость. Даже если эта дерзость дурацкая.
Он сделал шаг к ней и положил руку ей на плечо. Тяжёлую, тёплую.
- Не пытайся быть частью моего кошмара, Ула. Будь частью того, ради чего этот кошмар стоит пережить. Будь своей. Просто не забывай, за что ты дерешься на самом деле. Не за цвет волос. За право его иметь.
Он убрал руку, кивнул и пошёл прочь, оставив её одну в проулке, грязную, заплаканную, но с новым, странным чувством в груди. Это была не романтическая надежда. Это было понимание. Он не отверг её чувства. Он поместил их в контекст большего, чем она сама. И в этом был свой, жестокий и единственно возможный вид близости.
Глава 33. Переменная «Зелёная».
Ян только что закрыл глаза, погружаясь в короткий, тревожный сон, когда входная дверь с грохотом ударилась о стену.
Ворвался ураган из плоти и ярости. Ворон, огромный, седой, с глазами, налитыми кровью, заполнил собой всё пространство. От него пахло порохом, потом и диким, животным страхом.
- УЛУ ЗАБРАЛИ! - его рёв был не человеческим криком, а звуком рвущейся стали. Он схватил Яна за воротник, приподняв с матраса, тряся, будто пытаясь вытрясти из него ответ. - ОХРАННИКА ОГЛУШИЛИ! НАШЛИ ЕЁ КОФТУ ВОРОТ! ЭТО ОНИ! ЭТО ЧЕРТОВЫ СЕКТАНТЫ!
Ян, ещё не до конца проснувшись, действием инстинкта провёл болезненный, но точный приём, освобождая горло из железной хватки. Он встал, его лицо в лунном свете из окна было бледным и абсолютно спокойным. Эта тишина после рёва была страшнее крика.
- Тихо! Еще раз! - сказал Ян, и его голос резал хаос, как лезвие. - Когда?
- Час назад! Не больше! - Ворон тяжело дышал, его могучие плечи судорожно вздымались. Ярость сменялась отчаянием. - Они… они знали график, знали слабые места… Они следили. Им помогли. Кто-то из наших… Или они видели… Видели, как ты сегодня днем был с ней…
Он не договорил. Но Ян понял. Сцена с дракой. Их эмоциональное, публичное взаимодействие. Его жест - вынести её на руках. Их долгий разговор в уединённом проулке. Всё это не укрылось от «Глаз» Медиатора. Они не просто вычислили Януса. Они нашли его ахиллесову пяту. Не абстрактный «символ», а живую, хрупкую точку привязки к этому миру. Удар по Уле был гениально подл: он калечил Ворона, подрывал стабильность Торга (похищение дочери хозяина - вызов всем) и бил прямо в сердце Яна, заставляя его действовать не как стратега, а как эмоционально вовлечённого человека.
- Они хотят выманить меня, - тихо констатировал Ян, уже натягивая чёрное пальто. - Или получить над Торгом рычаг через тебя. Или просто продемонстрировать свою власть: «Мы можем взять что угодно у кого угодно». Это послание.
- Я ПЕРЕКРОЮ ВЕСЬ РАЙОН! ПОДНИМУ НА НОГИ КАЖДОГО! - бушевал Ворон.
- И спровоцируешь бойню, в которой они её пристрелят при первой же возможности, как ненужного свидетеля, - холодно парировал Ян. Он уже собирал вещи: фонарь, нож, и клочок материи от спецодежды Дарвина. - Они не станут её прятать в людном месте. Им нужно тихое, контролируемое пространство. Для размена. Или для церемонии.
Он подошёл к Ворону и посмотрел ему прямо в глаза. В его взгляде не было ни страха, ни утешения. Была сталь.
- Я верну твою дочь, - сказал Ян. Каждое слово было как клятва, высеченная на камне. - Не потому, что я герой. А потому, что её похитили из-за меня. Из-за моей неосторожности. Из-за того, что я позволил себе… отвлечься. Забыть, что за мной следят. Эта ответственность - моя. И я её отработаю.