Она выкрикивала это снова и снова, пытаясь убедить себя. Каждое слово про Яна было щитом от нарастающего ужаса. Но в глубине души копошилась чёрная, ледяная мысль: Она - приманка. Крючок. И из-за неё сейчас умрёт либо отец, ворвавшийся сюда с пушкой, либо… Ян. Тот, кто и так несёт на себе весь этот мир.
Она станет его слабостью, причиной его гибели. От этой мысли хотелось выть. И она превращала этот вой в ещё более безумную брань.
Он появился из тени за колонной бесшумно, как призрак. В тёмном, безупречно чистом практичном костюме, напоминающем униформу, но лишённом каких-либо знаков. Его лицо было освещено холодным синим светом фонаря, который нёс один из адептов.
Человек остановился в двух метрах от Улы и долго, не мигая, рассматривал её. Его взгляд был не мужским, не оценивающим. Он был зоологическим. Как энтомолог разглядывает редкий, ядовитый экземпляр.
- Интересно, - его голос был ровным, тихим, и от этого ещё более жутким в гулкой пустоте. - Переменная «Зелёная». Эмоциональная амплитуда зашкаливает. Иррациональная агрессия, гиперболизированная лояльность к объекту культа, примитивное использование угроз физического насилия… Классический набор признаков низкоорганизованного социального существа в состоянии стресса.
Ула плюнула в его сторону. Слюна не долетела и упала в пыль.
- Иди нахуй, говноед!
Человек даже бровью не повёл. Он сделал шаг ближе, склонив голову.
- И всё же… Именно ты вызвала нештатную реакцию у Переменной «Янус». Он, чьи показатели до сих пор описывались холодной прагматикой и циничным расчётом, проявил эмоциональную вовлечённость. Обнажил связь. Это противоречит изначальной модели. Ты - аномалия внутри аномалии. Коэффициент иррациональности.
- Может, он просто человек, а ты - конченный псих? - прошипела Ула, дёргая верёвками, отчего боль в плече вспыхнула с новой силой.
- «Человек», - повторил темный, и в его голосе впервые прозвучала ледяная ядовитость. - Это не объяснение. Это - диагноз. Он придёт за тобой. Потому что его алгоритм, хоть и повреждённый, всё ещё содержит устаревшие протоколы «защиты своей стаи». Мы это предсказали с вероятностью 94.7%. И когда он войдёт сюда, мы не просто убьём миф. Мы продемонстрируем его несостоятельность. Он будет бежать к тебе, игнорируя тактику, подставляясь под огонь. Мы запишем время его реакции, частоту пульса, финальное выражение лица. Это будет бесценный набор данных. Доказательство, что даже лучший продукт системы, восставший против неё, в критический момент управляется примитивными биологическими императивами. И тогда… тогда даже его самые ярые последователи увидят: их бог - всего лишь животное, которое можно приманить на самку.
Он выпрямился, и в его глазах вспыхнул тот самый, фанатичный огонь.
- Ты не приманка, девочка. Ты - контрольный эксперимент. И твоя смерть, или его смерть, или ваша смерть вместе - станет заключительным, красивым уравнением в нашем доказательстве. Во имя грядущего Порядка.
Он кивнул одному из своих людей. Тот подошёл и грубо заклеил Уле рот скотчем, оборвав её яростный поток брани.
Тишина снова поглотила зал, теперь нарушаемая только её сдавленным, яростным сопением и тихими, методичными шагами Медиатора, расставляющего своих людей по заранее рассчитанным позициям. Ловушка была выставлена. Оставалось ждать зверя.
После ухода Медиатора Улу протащили по сцене и толкнули в какую-то комнату..
Дверь захлопнулась, оставив её в кромешной, давящей темноте. Через несколько минут глаза различили смутные очертания: квадратное помещение бывшей гримёрки, пахнущее затхлой пудрой, тленом и страхом.
Матрас. Они бросили его в углу - высокий, но жёлтый и пыльный. Когда она свалилась на него, сдавленно вскрикнув от боли в плече, он медленно, почти нехотя, промялся и обнял её контуры. Эффект памяти. Ирония была настолько чёрной, что Ула хрипло рассмеялась, и смех перешёл в сухой, болезненный кашель. Ну, запомни меня, тварь.
В другом углу стояло ржавое ведро без ручки. Рядом валялась пустая пластиковая бутылка. Послание было яснее крика: Ты - животное. Будь животным. Унижение жгло сильнее боли в вывихнутом суставе.
Время потеряло смысл. Оно текло не минутами, а приступами боли. Тупая, ноющая волна в плече. Острая, сухая жажда, сжимающая горло. И страх - не панический, а холодный, ползучий, оседающий на коже липким потом. Она пыталась заглушить его яростью.