Внезапно, с громким грохотом, который сжимал сердце, по лестнице вниз пронеслись двое мальчишек. Они смеялись, их плечи почти задели его, но Карл не почувствовал ничего. Никакого движения воздуха, никакого тепла. Всё было холодным, пустым, как призраки, порождения этого дома, не оставляющие следов в реальности.
Девушка повернулась. Она протянула к нему руку и прикоснулась к его щеке. Это было ощущение холода — как мрамор, совершенно безжизненный. Её губы едва дрогнули в подобии улыбки, которая не несла радости. Лишь пустота и туман в её глазах.
«Скоро увидимся», — произнесла она, и её голос эхом отразился в пустых залах. Эти слова словно не имели значения, как и всё в этом доме.
Прежде чем он успел что-либо понять, её губы снова прижались к его губам. Холодные, бездушные. Этот поцелуй, ледяной и без эмоций, стал последним толчком, который вырвал его из сна. Мрак рассеялся, и Карл проснулся.
С трудом он открыл глаза и взглянул на потолок. Там узоры из теней медленно расползались в тусклом свете утра. Его грудь вздымалась, как после долгого бега. Комната была наполнена привычной тишиной, но она была иной, давящей, словно она могла скрыть что-то, что не отпускало его. Эхо сна ещё не унималось, а утро словно пыталось затмить всё это ощущение.
Звонок в дверь прервал его мысли. Тишина была разорвана, и Карл мгновенно переключился. Сон отступил, уступив место жёсткой реальности. Он резко сбросил одеяло, и, не теряя времени, сел на край кровати. Пальцами он потер лицо, стирая с него следы беспокойства, которые ещё не успели исчезнуть.
Механически, почти не глядя, он натянул поношенную серую футболку и спортивные штаны. Движения были быстрыми, отработанными, не требующими усилий. Он не хотел думать, не хотел разбирать чувства — просто делал то, что должен был. Всё было привычно и автоматично, как в повседневной жизни.
Он босиком прошёл по холодному полу в прихожей. Лицо оставалось спокойным, не выдавало ничего. Карл открыл дверь, не посмотрев в глазок, не проверив, кто пришёл. Всё это было настолько привычно, что он даже не подумал о том, что мог бы ожидать кого-то неприятного.
На пороге стояла Мэг. В её привычном тёмном пальто, с руками, засунутыми в карманы, она была практически непроницаемой. Лицо её не выдавало ни беспокойства, ни раздражения. Она просто стояла, как если бы пришла сюда по делу. Однако лёгкая усталость в её глазах выдавала, что её утро началось далеко не с приятных событий.
Они смотрели друг на друга молча. Тишина, которая повисла между ними, была тяжёлой, полной недосказанных мыслей, невыраженных слов. Вопрос был явным, хотя никто не решался его задать: «Что ты здесь делаешь?»
— Нужно поговорить, — наконец произнесла Мэг.
Её голос был ровным, без лишних интонаций, но в нём всё же скрывалось то самое напряжение, которое всегда возникало между ними, когда дело касалось чего-то действительно важного. Карл знал, что она не ждала приглашения, что её присутствие было неизбежностью, с которой ему предстояло смириться. Она пришла с целью, и он, как всегда, должен был встретиться с тем, чего избегал.
Он молча отступил вглубь прихожей, пропуская её вперёд. Дверь тихо закрылась за ними с глухим щелчком, отсекая серый, промозглый свет подъезда и погружая их в полумрак. Внутри было тихо, лишь слабое шуршание пыли, которая вздымалась в воздухе, когда они двигались, создавая иллюзию жизни в этом доме, казавшемся уже слишком пустым. Лишь узкая полоска света, пробивавшаяся через занавеску, освещала пол, где медленно вращались пылинки.
***
Дэвид сидел за столом в своём кабинете, почти не двигаясь. Его пальцы сжимали ручку настолько сильно, что суставы побелели, а каждый порыв дыхания казался болезненным. Взгляд был прикован к разлинованным страницам блокнота, и казалось, что ничего за пределами текста не существовало. Никаких звуков, никаких движений. Даже мир за окнами был отодвинут, словно не имел значения. Он не слышал, как дверь открылась, не заметил, как в комнату вошла Луиза.
— Обед готов, — произнесла она, нарушая тишину, которая теперь казалась ещё гуще, чем раньше.
Ответом ей стало лишь скрипение пера по бумаге, да и то слабое, почти неуловимое. Луиза сделала несколько шагов к столу, решительно забрала листок из-под его руки. Движение было резким, лишённым обычной мягкости, и это только подчеркивало, что она не собиралась оставаться в тени. Дэвид замер, его пальцы разжались, и ручка, которая до этого так сильно сжималась, словно была частью его, выпала у него из рук. Он медленно поднял взгляд на жену, которая уже пробегала глазами по написанному.