— Мне тоже очень приятно.
— Пройдёмте ко мне в кабинет, — Дэвид произнёс это тихо, но отчётливо. Он высвободил свою руку из-под пальцев Луизы, забрал у неё смятый лист бумаги и направился к лестнице, не оглядываясь. Аманда кивнула Луизе и Джону с той же неизменной улыбкой и последовала за писателем. Её силуэт исчез на верхней площадке, оставив внизу напряжённую тишину, наполненную невысказанными вопросами, теми самыми вопросами, которые не имели ответа, но которые не могли оставить их в покое.
***
— В общем, ко мне ночью... во сне... приходила девушка. — Мэг сжала пальцами стакан, её взгляд блуждал где-то в стороне, цепляясь за тени в углах комнаты, как будто она пыталась найти там ответы, которых не было. — Она назвалась Хлоей. Сказала, что её заперли в подвале. Что не может выбраться.
Карл медленно прищурился, делая глоток виски. Жидкость обжигала горло, но не приносила ни облегчения, ни ясности. Он наблюдал за ней, не торопясь с вопросами, давая ей время продолжить. Всё, что она говорила, уже звучало, как нечто из мира, в котором он не мог разобраться, но знал, что должен.
— А потом я оказалась там, в этом тёмном месте. — Голос Мэг стал тише, приглушённее, как если бы она сама вновь переживала этот кошмар. — Увидела матрас. На нём лежала она. Лицо... всё в синяках и порезах. Одежда порвана в клочья. Она не шевелилась. Даже не дышала, казалось.
Мэг замолчала, её пальцы побелели от напряжения, сжимая стекло. Карл не торопил её, знал, что она сама скажет всё, что нужно. Он внимательно наблюдал, понимая, что она всё ещё не дошла до самого важного, того, что в самом деле беспокоило её.
— Я попыталась дотронуться. Проверить пульс... Но рука прошла сквозь неё. Сквозь плечо, кожу... Всё было как в реальности, только я не могла прикоснуться. Не могла ничего почувствовать. Кроме страха. Потом вошли... двое мужчин.
Мэг сделала паузу, её взгляд на мгновение встретился с взглядом Карла, затем снова ушёл в сторону, избегая прямого контакта. Он чувствовал, как её тревога начинает переплетаться с чем-то более тяжёлым, личным. Она не просто пережила сон. Она пережила нечто, что не отпускало её.
— Они подошли к матрасу. А она... она даже не пошевельнулась. Не попыталась прикрыться, когда они начали её трогать. — В голосе Мэг появилась какая-то странная горечь, отчуждённость, как если бы она отстранялась от этого, но всё равно не могла избавиться от этого воспоминания. — Им был нужен её страх. Сопротивление. А она лежала как мёртвая. Даже когда её обливали водой... Ничего. Просто... кукла. Марионетка.
Карл поставил стакан на стол, звук был глухим и тяжёлым, как падение чего-то тяжёлого, что уже давно не должно было существовать. Он вытер губы, не отрывая взгляда от Мэг.
— И зачем ты мне это рассказываешь? — его голос был ровным, без эмоций, но с лёгким оттенком раздражения. Он знал, что она всегда будет говорить с ним так, будто пыталась разгадать его реакцию. Но Карл не был готов к откровениям. Он не хотел искать ответы там, где они могли быть опасны.
Мэг наконец перевела на него взгляд. В её глазах не было ни страха, ни паники — лишь холодная, выстраданная ясность. Она не казалась уязвимой. Она казалась... готовой. Слишком готовой.
— Я видела на стене подвала... рисунок. Башню. Во всю длину стены. А внизу... красные розы. — Она выдохнула, и в этом выдохе слышалось напряжение всей ночи, всей её борьбы с этим кошмаром. — Сам рисунок был серым. Полностью. Только розы... они были как будто кровавые.
Карл молча переваривал сказанное. Это было не просто изображение, не случайное сочетание символов. Розы, башня — это было что-то большее, что-то, что вызывало воспоминания. Он видел это раньше, читал об этом, но в контексте её рассказа оно приобрело совершенно иной, устрашающий оттенок. Это всё не могло быть случайностью.
— Кровавые розы? — Голос Карла был ровным, но в нём ощущалась лёгкая напряжённость, как если бы в этом словосочетании скрывалась не просто информация, а что-то гораздо более значительное.
— Да, «Кровавые розы», — Мэг наклонилась к своей сумке, стоявшей на полу, и достала книгу. Тяжёлый том с шершавой обложкой лёг на стол между ними с глухим стуком, который, казалось, резонировал в комнате, создавая предчувствие чего-то важного. Иллюстрация на переплёте в точности повторяла её описание — серая башня, возвышающаяся над тёмным пространством, у подножия которой алели неестественно яркие, словно только что политы кровью, розы. Название романа было выполнено стилизованным шрифтом, и с одной из букв, соединённых плавной линией, стекала капля, слишком густая и тёмная, чтобы быть просто краской.
Карл молча взял книгу, его пальцы сомкнулись на корешке, и кожа на его руках побелела в местах сжатия. Он перевернул книгу, его взгляд был холодным и цепким, как если бы он пытался найти что-то, что могло бы объяснить всё происходящее. На нижнем углу обложки, почти незаметно, но достаточно ясно, выхватил знакомое сочетание букв — инициалы, которые он уже видел в деле. Те самые буквы, которые он не хотел снова видеть. Они врезались в память, не давая покоя.