— Просто каждому человеку нужен тот, кто сможет поддержать, — её голос был тихим, мягким, но слишком убедительным, будто она повторяла заученную фразу. — Ты всегда можешь мне довериться. И я всегда тебе помогу.
Его глаза сузились, а в груди как будто что-то сжалось. Он отвернулся от неё, подавив в себе раздражение. Слова несли в себе скрытый смысл, как всегда. И он не был готов к этому.
— Включаешь снова своё лицемерие! — раздался резкий женский голос, как лезвие, разрывающее эту напряженную атмосферу.
Аманда замерла, её плечи напряглись на мгновение, но она быстро собралась и с плавной грацией развернулась на месте. Она не удивилась. Её глаза встретились с глазами новой пришедшей. Это был не страх, не волнение — это было просто ожидание.
В проёме между стеллажами стояла Малия. Её лицо не выражало эмоций, только пустота, которая поглощала любые попытки проникнуть в её внутренний мир. Черты её лица были заострены, взгляд стал острым, пустым, как лезвие, и было видно, что она больше не скрывает того, что происходит внутри неё.
— Нашла молодое тело. Прелесть, Азраэль, — сухо произнесла Аманда, её глаза сузились, с холодным презрением рассматривая Малию. Тон её голоса был отчужденным, как будто она говорила о какой-то мелочи, которая не имела значения.
Малия стояла неподвижно, её глаза не сводились с Аманды, и хотя её лицо не выражало никаких эмоций, внутри неё был холод, едва скрываемый под поверхностью. Она не собиралась отходить от своей цели, и её присутствие в этом месте говорило о том, что она всё ещё держит ситуацию под контролем.
Аманда, в свою очередь, не сдвинулась с места, но её взгляд стал более настороженным. Слова Малии, как нож, коснулись её напрямую, и это было как сигнал: между ними началась игра, в которой не будет места для компромиссов.
Рука Малии поднялась с удивительной плавностью, не спеша, как если бы она смахивала невидимую пыль с плеча, но это движение привело к мгновенным и тяжёлым последствиям. Невидимая сила, плотная и беззвучная, ударила в Аманду, и её тело, как тряпичная кукла, соскользнуло с места.
Аманда взлетела в воздух. Она не успела даже пошевелиться, её тело пронеслось мимо Джона, не коснувшись его, но оставив за собой резкий, холодный поток воздуха, который всколыхнул его волосы и пощипал кожу. Всё произошло слишком быстро. Не было ни крика, ни звука. Только глухой удар о кирпичную кладку стены, словно его собственный вес заставил её ломать пространство вокруг.
Аманда вмялась в стену, её тело застряло в пустоте между реальностью и воздухом, не позволяя ей оставаться на месте. С потолка осыпалась пыль, как сотрясённый снег. Она осталась в неподвижной позе, как фарфоровая кукла, лишённая жизни. Тело, лежащее безвольно на холодном полу, не выражало боли, но её искривлённая поза говорила о том, что боль была уже не важна.
Тишина, которая настала сразу после этого, стала почти ощутимой, как тяжёлый груз. Она окунула пространство в состояние полной пустоты, где даже самые лёгкие звуки становились тяжёлыми и несомненными. В воздухе всё ещё витали частицы пыли, и тусклый свет фонаря медленно освещал их, создавая на стенах тени, которые казались живыми.
Джон застыл, не в силах отвести глаз от того, что произошло. Его разум отказывался верить в реальность происходящего. Он не видел удара, не слышал звука, он не видел того, что сделала Малия. Он просто видел её руку, её спокойный жест, и тот момент, когда Аманда превратилась в беспомощную куклу, упавшую на пол. Это не было насилием, в обычном человеческом понимании. Это было искажением самой реальности, разрушением физического порядка, вызванным простым движением руки.
Малия медленно опустила руку, её лицо оставалось таким же бесстрастным, холодным. Она не взглянула на Аманду, её взгляд был прикован к Джону, как если бы она проверяла, осознал ли он, что только что произошло. Проверяла, понимает ли он теперь, что он оказался в мире, где она диктует условия, где физические законы могут быть изменены движением её руки. В её взгляде не было ни гордости, ни злости. Она просто наблюдала, как Джон воспримет это. Как он воспримет себя в этом месте, среди мёртвых книг, среди теней, которые не умеют возвращаться к свету.
Джон не отступил. Его тело, напряжённое до дрожи, словно камень, стояло между распростёртой Амандой и приближающейся Малией. Воздух вокруг был плотным и тяжёлым, словно он сгустился после удара, оставив за собой металлический привкус. Всё вокруг было пропитано этим моментом, и каждое его дыхание становилось сложнее, как если бы он пытался проглотить не только воздух, но и саму реальность, которая будто ломалась на его глазах.