***
Пустой класс, поглощённый тишиной, в которой каждое движение становилось громким, словно шаги в пустой пустыне. Луиза сидела за столом, её плечи были напряжены, как натянутые струны, но самые тяжёлые сдерживаемые эмоции не давали ей двигаться. Она не могла избавиться от того образа — сына, который не пришёл, не откликнулся, не вернулся в свой дом.
Резкий звук хлопнувшей двери ударил её по нервам. Она вскочила, стул отъехал, создавая оглушающее эхо в пустом пространстве. В проёме двери стояли двое. Дэвид, её муж, и детектив Грейсон. Обе фигуры выглядели почти одинаково — бледные, с остывшими лицами, усталость стала частью их выражений, как временные тени, которые не удавалось изгнать.
— Вы нашли Джона? — её голос вырвался раньше, чем она успела подумать. Вопрос был резким, поторопленным, но самое главное, в нём не было уверенности, а лишь острая боль, что взорвалась в груди.
Дэвид ответил плоским, тяжёлым голосом, который вызывал в Луизе ещё большую панику.
— Пока нет, — сказал он, но слова не принесли ей облегчения. Напротив, они только зашили в её душе ещё одну рану. Пустое пространство, оставшееся от его ответа, было тяжёлым и невыносимым.
Сила покинула её. Ноги, которые только что держали её стоящей, вдруг не выдержали. Луиза рухнула обратно на стул, словно уже потерявшая всякую опору. Её спина встретила грубую спинку, и она запрокинула голову, устремив взгляд на потолок, где тусклая люминесцентная лампа едва освещала пространство. Её мерцание раздражало, но в тот момент она была зациклена на одном — Джона нет.
— Мы постараемся его найти, — Дэвид продолжал говорить, подходя к ней. Его слова не улучшали ситуации. Он положил руку ей на плечо, но это прикосновение было как тяжёлый камень — холодное, безжизненное, лишённое утешения.
— Время?! — её голос рванулся в воздух, резкий, как удар. Она вскочила, сбрасывая его руку, как от раздражающего насекомого. В её гневе не было места сомнениям, только раздражению и глубочайшему отчаянию. — У нас с тобой сын пропал, а тебе нужно время?!
Её пальцы сжались в кулаки на столе, костяшки побелели, словно каждый удар этого мира был уже внутри неё. Глаза не наполнились слезами, в них было только сухое, жаркое пламя. Она не могла понять, как можно быть таким безразличным в этот момент. Она не чувствовала сострадания, только пустоту, и это наполняло её гневом.
— Успокойся, Луиза, — вмешался Карл. Он оставался в шаге от них, не подходя ближе. Его руки лежали на столе, глаза тяжело пристально смотрели на неё. Он был неизменен, его поза не скрывала того, что он был не менее устал, чем они оба, но его слова не звучали мягко. Он был более чем уверен. — Криком делу не поможешь.
Луиза замолчала. Она не ответила, потому что не могла. Слова, которые вертелись в голове, застряли в горле, не давая свободы ни дыханию, ни мыслям. Она снова сжала переносицу, пытаясь проглотить ту волнующую пустоту, которая накатывала в неё. Всё снова остановилось — воздух застыл, и теперь он был не пустым, а наполненным напряжением, которое тянуло её вглубь.
Аманда шагнула в комнату, её появление было таким же внезапным и холодным, как сам воздух, что проскользнул с ней. Дверь тихо закрылась за ней, создавая резкое разделение между тем, что было до её входа, и тем, что было теперь. Взгляды мгновенно обратились к ней, и тишина, обрушившаяся на пространство, ощущалась как нечто плотное, сжимающее грудь. Все присутствующие знали её, а значит, все уже ожидали, что что-то должно было произойти.
Её лицо не выражало ни удивления, ни волнения. Лишь это привычное, ледяное спокойствие — ухмылка, не искреннее проявление эмоции, а скорее маска. Она осмотрела пространство, её взгляд был как будто со стороны, но в нем всё равно было что-то, что заставляло всех чувствовать: она всё контролирует.
Луиза вскочила с места. Это было не решение, а реакция, моментальная, инстинктивная. Стул соскользнул назад, его скрежет нарушил спокойствие. Луиза подошла к Аманде, шаги её были быстрыми, а пальцы бессознательно вцепились в столешницу, как будто это единственное, что её держит. Напряжение нарастало с каждым шагом. Она приближалась, и с каждым сантиметром приближения её тело становилось ещё более скованным, готовым к действию. Секунда, и она будет прямо рядом с Амандой, так близко, что можно будет схватить её за горло, если нужно.
Но Аманда даже не сдвинулась с места. Тот самый взгляд — тёмные глаза, впивающиеся в неё, не отпускающие. Он был ледяным и беспристрастным, как взгляды тех, кто точно знал, что будет следующим шагом. Аманда чуть приподняла уголок губ, её ухмылка становилась шире, а в глазах проскользнуло что-то насмешливое.