Вдруг Робина осенило. Он почувствовал, как его сердце, ненадолго замеревшее, снова забилось, но уже не с тем ритмом, который он ожидал. Это было знание, которое не приходило в виде догадки. Это было осознание, мгновенное и бесспорное.
— Азраэль, — выдохнул он почти бессознательно, не в силах остановить слова. Это было не предположение, а признание.
Уголки губ Джона слегка дрогнули, и на мгновение на его лице появилась крошечная искорка, похожая на улыбку, но не несущую ни радости, ни веселья. Это было что-то иное — жесткое, удовлетворённое и многозначительное. Он сказал это с тихим, почти детским восторгом, который резко контрастировал с его холодным видом.
— Бинго! — произнес Джон, и в его голосе прозвучал моментальный всплеск чего-то почти радостного, но неестественного. Он выглядел как человек, которому удалось выполнить нечто важное. И в следующую секунду вся мимика исчезла, поглотила её ледяная маска, как если бы всё произошло за одну долю секунды. — Теперь отвечай на мой вопрос. Нашел заклинание?
Робин почувствовал, как напряжение в комнате усилилось, как воздух стал почти вязким. Он знал, что в этот момент с ним не просто разговаривают, с ним проводят некий ритуал, а он — лишь фигура, которая должна выполнить свою роль. Но что будет, если он откажется?
Робин откинулся в кресле, чувствуя, как тяжесть решения давит на его плечи. Его пальцы нервно перебирали пустую ручку, а слабые удары по деревянной столешнице создавали раздражающий, монотонный звук, который не мог скрыть напряжения в воздухе. Он был измотан, но не растерян. Его взгляд был усталым, но полным уверенности. Робин знал, что каждый шаг, каждое слово здесь — это не просто разговор. Это последний шанс сохранить свою жизнь, свою позицию.
— Ничего не получится, — его голос звучал ровно, как выстрел, который уже ушел в пустоту. — Сам создатель должен уничтожить своих героев. Портал здесь не поможет. Это не вопрос механики, это вопрос воли. Твоя магия бессильна перед законами, которые я создал.
Робин говорил уверенно, словно это было уже неизбежно, как факт, который он сам установил. Но в его словах таилась не только твердость. Это был разговор с собой, с тем, что он пытался скрыть — с его собственным страхом. Он знал, что если Джон дойдет до конца, то всё это будет кончено, и для Робина не будет спасения.
Джон не шевельнулся, не проявил ни раздражения, ни удивления. Он просто поднял взгляд, и молочно-белые глаза, слепые и безжизненные, проникли в пространство, словно в них было всё — и все его планы, и все его отчаяния. Его взгляд был холодным и неприступным, и казалось, что каждый взгляд — это кусочек той пустоты, в которой Робин мог бы поглотиться. Он замер, не делая ни одного движения, и молчал, пока тишина не стала слишком громкой. Только потом раздался его голос — спокойный, ровный, но с твердостью, чуждой подростку.
— Я не спрашивал твоего мнения, Робин, — его слова были чёткими, и в них была не просто сила, но и нечто, чего Робин не ожидал: стальная твердость, определённость, как будто Джон сам этого ещё не осознавал. — Я спрашивал, ты нашел заклинание?
Робин вздохнул, его взгляд не отрывался от Джона, как если бы каждое слово было пропущено через фильтр понимания, через фильтр его собственных знаний и опасений.
Он не был готов. Он понимал, что пришел момент, когда каждый шаг отдаляет его от жизни. Но вместо страха, в его голосе звучала решимость.
— Нет, Азраэль, — его ответ был строгим, спокойным, но внутри него уже прорастала растерянность. — И не собираюсь искать. Ты же знаешь, что такие заклинания не делают без жертв. Я не хочу умирать, и мне не нужно, чтобы ты тянул меня в этот ад. Каждый портал, который рвет ткань реальности, требует своей цены. Ты думаешь, я не знаю, что всё это может стоить мне жизни? Но я не собираюсь платить за это.
Джон резко встал. Это движение было настолько быстрым и плавным, что Робин почти не успел понять, что происходит. Он почувствовал, как пространство сжалось, как будто сам воздух стал плотнее. В мгновение ока Джон оказался рядом с ним. Его движения не имели ни веса, ни усилия — это было как разорванное движение марионетки, чьи нити дергает невидимая рука. Джон не торопился, но его агрессия была ясной. Робин почувствовал, как на мгновение лишился дыхания, когда рука подростка схватила его за волосы, рванув назад, до хруста позвонков, который прозвучал, как смертельный приговор.
— Ты можешь убить меня, но ты не победишь Дэвидовых героев, — Робин попытался говорить спокойно, но его голос дрогнул, и он знал, что Джон почувствовал это. — Аманда не сдастся так легко. Мне приходили видения. Я видел, чем это закончится. Ты погибнешm, и она будет стоять на твоей могиле, как победительница. Но ты знаешь, что тебе нужно меня живым. Я — твоё единственное руководство, ты слеп, без меня ты не сможешь их победить. Я знаю то, что ты не можешь увидеть, ты не понимаешь, с кем связываешься.