— Как же я хочу тебя уничтожить, — прошипел он сквозь сомкнутые зубы, не отрывая взгляда от Аманды. Его слова были полны такой силы, что казалось, воздух вокруг них начал вибрировать.
Аманда не дрогнула. Она оставалась спокойной, как всегда, не проявляя ни страха, ни раздражения. Напротив, она сделала несколько шагов в его сторону, подойдя так близко, что Карл мог ощутить, как от неё исходил холод, тонкий, но ощутимый, как предвестие бури.
— Не получится, дорогой, — её губы растянулись в безжизненной улыбке, едва заметной и холодной, как лезвие ножа. Она подняла подбородок, бросая ему вызов, уверенная в своей безошибочной силе. — У тебя нет столько сил против меня.
Карл не отступил. Его поза оставалась собранной, напряжённой, как у зверя перед прыжком, готового атаковать. Он не двигался, не подавался ни на дюйм. Он смотрел на неё с такой яростью, что воздух вокруг них казался пропитанным напряжением.
— Найдутся, — сухо отрезал он, его голос был холодным, как сталь, а взгляд — жёстким, полным решимости, которая не нуждалась в словах.
Но прежде чем ситуация могла выйти из-под контроля, раздался голос Дэвида. Он стоял немного поодаль, его лицо было измождённым, серым, с признаками усталости, но в глазах горела странная, почти мирная решимость, как у человека, который принял неизбежное.
— Этим человеком буду я, — произнёс он тихо, но с такой чёткостью, что слова прозвучали, как приказ.
Все взгляды, как по команде, устремились на него. В комнате воцарилась полная тишина, так тихо, что можно было бы услышать, как трещат старые книги в уголках подвала.
Карл повернулся к Дэвиду, его лицо вытянулось в резкое, отчётливое выражение, полное решимости, но не злости. Его голос был жёстким, но в нём не было гнева — только расчёт, холодная логика.
— Нет, — парировал он, его слова были чёткими, как выстрел. — Если Джон вернётся... то без отца он не сможет.
Дэвид молча встретился с его взглядом, не отводя глаз. Он не шевельнулся, не изменил выражение лица. Ответ был таким же спокойным, как его решение.
— Сможет, — ответил он с той же страшной, но абсолютной уверенностью. В его глазах не было страха, ни сомнений. Это было не предположение, а констатация факта, с которой не было пути назад. Его взгляд был обращён внутрь себя, и в нём не было ничего, кроме ясности. — Давайте открывать портал.
Глава 10
Воздух в подвале застыл, как если бы всё живое в этом пространстве замерло, оставив лишь тяжёлую тишину, которая растекалась, словно вязкая субстанция, с каждой секундой становясь всё гуще. Пыль, веками копившаяся на каменных стенах, на старых стеллажах с гниющими фолиантами, больше не кружила в луче одинокой лампы. Она осела, поглощённая тяжестью молчания и решения, которое висело в воздухе, почти осязаемое, как проклятие. Паутину в углах подвала тянули чёрные нити, теперь они выглядели не просто запылёнными, а чёрными и тяжёлыми, свисающими с балок, как траурные гирлянды.
Дэвид первым опустился на холодный каменный пол. Его движение было лишено изящества — это не был жест усталости или усталой покорности судьбе. Он просто сдался, словно гравитация уже давно приняла его в свои объятия. Он скрестил ноги, положил ладони на колени, и его спина, обычно прямая, даже в моменты усталости, теперь сгорбилась под невидимым грузом. Его взгляд не встречал ни одного из них, он был устремлён в трещину на полу, которая образовывала нечёткий, рваный узор. Это было не просто взгляд потерянного человека — это был взгляд человека, который уже принял свой путь.
Одна за другой, как бесшумные тени, к нему присоединились остальные. Его детища. Его грехи, облечённые в плоть и кровь.
Марисса села справа от него. Её поза оставалась прямой, каменной, как и всегда, лицо скрывалось за маской ледяного безразличия. Но напряжение в её теле, как и у Дэвида, было очевидным. Челюсти сжаты, костяшки пальцев белеют от напряжения. В её спокойствии, в этом безмолвном стоянии было что-то тяжёлое, предсмертное. Это была собранность, но не как сила, а как последняя попытка не развалиться.
Хлоя села слева. Она опустилась плавно, почти обмякнув. Её взгляд был пустым, как если бы она смотрела в невидимое место внутри себя, в подвал, из которого так и не выбралась. Её пальцы бесцельно теребили край юбки, а её тело было чуждое, не способное сопротивляться, но в этой пассивности скрывалась странная готовность — готовность к чему-то неизбежному.
Последней в круг вошла Аманда. Её шаги были размеренные, чёткие, каблуки отстукивали по камню ритм, как нечто важное, не подлежащее сомнению. Она обошла круг, её взгляд, холодный и оценивающий, проскользнул по Дэвиду, затем по остальным, и только потом она бесшумно опустилась напротив него, замыкая цепь. Аманда устроилась с такой же отточенной грацией, что и в его кабинете. Она поправила складки платья, сложила руки на коленях. Её улыбка отсутствовала. Впервые её выражение было серьёзным, почти сосредоточенным. Это было не страх, а скорее... деловая необходимость. Подчинение алгоритму, который она не могла обойти.