Карл не колебался. Не было ни секунды сомнений. Он лишь медленно кивнул, приняв это как неизбежный приговор.
— Тогда действуем.
Он развернулся и направился к центру подвала, туда, где несколько секунд назад горел магический круг. Его шаги были твёрдыми, уверенными и безоговорочными.
Аманда, не говоря ни слова, встретилась взглядом с Мариссой, которая уже была наготове, и Хлоей, которая, встретив её взгляд, медленно и нерешительно поднялась из своего угла. Взгляд без слов, без кивков. Мгновенное перераспределение ролей в этой смертельной конфигурации. Три фигуры, порождённые чернилами, двинулись следом за человеком в кожанке.
Карл встал на то место, где сидел Дэвид, разрывая круг своим уходом. Он повернулся к Мэг, которая всё ещё сжимала книгу, её лицо было искажено ужасом.
— Читай, Мэг.
— Карл, нет! Ты умрёшь! — её голос сорвался, на мгновение став визгливым, полным отчаяния и страха. Она смотрела на него, умоляя, её пальцы побелели на переплете книги.
Карл не стал спорить. Он не пытался утешать её. Его лицо было каменным, окаменевшим в своём решении. Он шагнул вперёд, и его голос, тяжёлый и несокрушимый, ударил по тишине, оставив без ответа все её слова.
— Я сказал, читай!
В этом приказе была такая сила, такая абсолютная воля, что Мэг замолкла. Слёзы выступили у неё на глазах, но она не могла ничего сказать. Её голос, прерывистый и хриплый, снова начал выговаривать чуждые, гортанные слова, и в этом звучании было всё — и страшное, и необходимое.
Аманда, Марисса и Хлоя замкнули новый круг вокруг Карла. Он не светился, как раньше. Он поглощал. Воздух снова начал вибрировать, но теперь вибрация была другой — не созидающей, а поглощающей, как воронка. Всё в этом пространстве стремилось к центру, к тем, кто был в нём. И в самом центре стоял Карл Грейсон, неподвижный, как скала, и платил за шанс, заплатив своим завтрашним днём.
Боль, до этого времени резонировавшая в черепе Азраэля как оглушительный гул, внезапно сосредоточилась в одной раскалённой точке. Это не было просто ощущением дискомфорта — это было разрывающее ощущение, как если бы связь с телом, с реальностью, которая его окружала, вырывалась изнутри. Боль была физической, но её масштабы — сверхъестественными. Она выжигала его сознание, с каждым мгновением разрушая всё, что он построил в этом теле.
Чужеродная магия ритуала, усилившаяся новой, неистовой жертвой, впивалась в него тысячами невидимых крючков, сжимающихся в его разуме, в его теле, тянущих его назад, к небытие. С каждой секундой боль становилась всё невыносимее, как огненная цепь, пронзающая его изнутри.
Его ноги, которые прежде были непоколебимыми, подкосились. Но он не упал. Он тяжело опустился на колени перед Дэвидом, как древний идол, свергнутый с пьедестала, оставленный на произвол судьбы. Голова запрокинулась назад, из его горла вырвался не крик, а низкий, хриплый стон — звук, похожий на скрежет ломающегося механизма.
— Прикажи им остановиться... — прохрипел он, голос Джона, запертый в теле Азраэля, пробивался сквозь чуждую сущность. Это было уже не требование, не повеление, а отчаянное прошение. Слова, которые должны были исходить от того, кто когда-то был человеком, были теперь полны страха и боли, осязаемой в их тяжести.
Боль нарастала, выжигая всё, что попадалось ей на пути. Она была физической агонией, доведённой до абсолюта.
Дэвид, находясь в полусне, гипнотизированно смотрел на сына, и его взгляд, после долгих минут неподвижности, медленно перевёлся на источник гула. Он увидел новый круг, обрисованный светом, увидел неподвижную фигуру Карла в его центре. Он увидел трёх созданий, чьи силуэты казались натянутыми до предела. И Мэг, чьё лицо было залито слезами, но её голос, полный ужаса и решимости, продолжал выводить чудовищные слова, не останавливаясь.
Что-то внутри него дрогнуло, что-то человеческое, отцовское, вырвалось наружу, как последняя попытка остановить всё это. Он закричал:
— Хватит!
Его крик сорвался с губ, и в тот момент он был словно пустой, беспомощный — как крик в вакууме, в котором не было ни силы, ни власти.
Ничто не изменилось. Все продолжали свои действия, словно не слышали его. Единственное, что изменилось — это то, что Мэг на мгновение встретилась с ним взглядом. В её глазах Дэвид прочёл не только понимание его отчаяния, но и непоколебимую уверенность, что остановка теперь может стоить всем. Её губы не дрогнули. Она продолжала читать.
И тогда произошло нечто, что заставило кровь застыть в жилах Дэвида.
Воздух вокруг круга сгустился. Он стал видимым, как марево над раскалённым асфальтом, его плотность почти ощутима. И свет, который раньше исходил извне, теперь стал исходить изнутри.