— А ты в это веришь? — её вопрос прозвучал тихо, почти равнодушно. В нём не было ни насмешки, ни какого-то заговора. Лишь сухая констатация факта.
Карл усмехнулся, его уголок губ дернулся в лёгкой, но явной ухмылке.
— Нет, — отозвался он, хотя в глубине души он знал, что не совсем прав. Да, он не верил в карты, в эту иррациональность, но что-то в этих вещах всегда его привлекало. Может, сама неопределённость, которая подгоняет людей искать ответы там, где их может и не быть. — Но интересно посмотреть.
Она смотрела на него несколько секунд, с лёгким подозрением в глазах, потом, как будто приняв его слова, взяла колоду карт. Её движения были точными, уверенными, будто она делала это ежедневно, не прилагая усилий. В руках она держала колоду с такой лёгкостью, что казалось, она была её частью. Карл наблюдал за её движениями, их ритм был таким же спокойным, как и сама женщина. Шуршание карт о друг друга стало единственным звуком в комнате, который, казалось, врезался в сознание.
— И какой же вопрос ты хочешь задать? — спросила она, не останавливаясь, но её голос был теперь каким-то менее жёстким, с лёгким оттенком любопытства.
Карл подумал, но только на мгновение. Он знал, что эта игра не имеет смысла, что ответов здесь не будет. Но в то же время он осознавал, что это своего рода тест. Тест не для неё, а для него. Для понимания того, что происходит в его жизни, с его мыслями и внутренними противоречиями.
— На твоё усмотрение, — сказал он, развалившись в кресле, но его поза была обманчиво расслабленной. Глаза оставались напряжёнными, почти аналитическими. Всё, что он делал, всё, что он говорил, было не просто так.
Мэг продолжала перемешивать карты, её движения были плавными и точными, как у человека, который не просто играет с картами, а делает это, потому что в какой-то момент это стало её вторым «я». Когда она остановилась, Карл почувствовал, как тишина снова окутала их. Она спросила, не торопясь, спокойно, без драматизма, как бы проводя чёткую черту между игрой и реальностью.
— Что ждёт Карла Грейсона в ближайшее будущее? — произнесла она, протягивая ему колоду.
Карл не торопился. Его пальцы, привыкшие к холоду металла и жестким линиям улик, аккуратно вытащили три карты из колоды. Он положил их на стол в линию, рубашкой вверх, как будто это было расследование, а не случайный расклад. В этот момент он осознал, что больше всего его пугает не сама игра, а то, как она заставляет его задуматься. Подобные моменты всегда возвращают его к самым темным уголкам разума. Он знал, что эти карты не могут дать ему ответа, но сам факт, что они могли бы это сделать, уже вызывал чувство беспокойства.
Теперь все внимание было на этих трёх картах, которые лежали перед ним, как если бы они могли ответить на все его вопросы, или, наоборот, заставить их задать новые. Карл не знал, что он ожидает от этого, но был уверен, что из всего этого выйдет нечто важное.
Мэг перевернула первую карту, и Карл не сразу понял, что именно он видит. На изображении был человек, повешенный вниз головой на перекладине. Его тело висело, как будто безжизненное, но выражение лица оставалось странно спокойным, отрешённым. Карл понял, что это не просто искажённое изображение, а символ. Символ того, что он испытывает — какое-то неясное, но всёобъемлющее ощущение застревания. Он сам как будто висел в воздухе, как пёс на привязи, бесконечно крутясь вокруг одного и того же, не способный изменить ничего в своей жизни. Состояние, которое всегда скрыто под видом контроля.
— Повешенный, — произнесла Мэг с минимальной интонацией, её голос был тихим, почти впитывающим напряжение, которое царило в комнате. — Ты в ловушке. Не физической — ментальной. Ты, как это… кружишь вокруг чего-то, не в силах ни приблизиться, ни уйти. Ты висишь в неопределённости. И чтобы освободиться, тебе придётся изменить точку зрения. Перевернуть всё, во что ты верил, с ног на голову. Увидеть ситуацию с той стороны, которую ты упорно игнорируешь.
Карл знал, что она говорит правду. Это чувство неопределённости, с которым он жил, постепенно сжимало его, не позволяя двигаться вперёд. Но был ли он готов отказаться от своей уверенности, от того, что всегда считал истиной?
Мэг перевернула вторую карту. На ней была изображена молния, бьющая в башню на скале. Камни и огонь летели вниз, а две фигурки падали в пустоту. Карл почувствовал, как его мышцы невольно напряглись. Это уже не просто метафоры. Это становилось личным.