— Беспомощность не любит никто, — спокойно ответила та. — Но она часть жизни каждого.
— С того дня… — Кир сглотнул немного нервно. — Я начал боятся, что не успею. Не успею сказать, что мне кто-то важен. Не успею сделать что-то, чтобы потом не жалеть. Не успею исправить ошибки или изменить ситуацию, из-за чего не получится ничего изменить и придется просто жить с этим грузом дальше…
— Бояться за тех, за кого отвечаешь — это нормально. Но ты не должен брать на себя больше, чем способен вынести.
— Я не хочу ни за кого отвечать, — Кир приподнял веки, глядя на размеренные языки пламени. — Я просто хочу сохранить все шахматные фигуры на доске.
— К сожалению, начав партию, неизбежно придется жертвовать пешками ради победы. Иначе выиграть невозможно.
— Нет, — губы Кира растянулись в усталой горькой усмешке. — Если мне придется пожертвовать фигурой — я просто переверну доску.
— Это уже не стратегия, а самовольство.
— А кто сказал, что я должен играть по правилам?
— Ты взял на себя слишком много, — Равилла медленно подвинула руку. Кир чувствовал тепло ее ладони, каждое прикосновение к прядям. И от этого незамысловатого жеста напряжение уходило из плеч, освобождая мышцы от тянущей боли.
— Если не я — тогда никто. Отец прекрасный правитель, но слишком сильно доверял аристократам и все вышло, как вышло. А я вижу, кто врет. Кого заботит исключительно собственное благополучие и толщина кармана. Мне нужна поддержка и время, тогда получится вычистить всю грязь…
— И ты получишь их, ведь мы семья. Ты всегда можешь обратиться к нам за помощью.
— Знаю, поэтому забочусь о вашем благополучии.
— Когда ты был маленьким, — тихо произнесла она, — тоже любил лежать у меня на коленях. Был таким спокойным и милым…
— Сейчас я тоже спокойный и милый.
— Такой же, как арангус, — хмыкнула Равилла, а Кир успел задаться немым вопросом, хотя догадывался. — Ты вырос, стал самостоятельнее и научился мне врать, — она переместила руку, нежно тыкнув парня в нос. Тот поморщился, чем вызвал у нее легкий смешок. — И это нормально. Я не прошу тебя рассказывать все, раз ты не хочешь. Но вопросов у меня очень много…
Глава 32.3
— Я знаю, — Кир устало опустил веки. — И мне правда не хочется об этом говорить.
— Поэтому я попрошу ответить только на один. Кто эта Юрана? Ты никогда не упоминал ее.
Кир обреченно вздохнул. Пусть Кириан был милым малым, определенно не обрадовался бы вот такому раскрытию его секретов.
— Второй наследник правящей семьи и дочь обедневшего барона, разоренного аристократами… Иронично, не находишь? — Кир произнес это с долей горечи. — Тайная любовь, обреченная на сплошные несчастья и нескончаемую боль… Юрана стала рычагом давления на меня. Они получили доступ к переписке, а это — скандал, и я не могу его допустить. Клан Теней во всем замешан — Вейна намекнула уже, что это последнее предупреждение. Поэтому у меня не осталось выбора: личный помощник наследника получает неприкосновенность, как и члены его семьи.
— Я поговорю с твоим отцом за место тебя, — голос Равиллы прозвучал напряженнее. — Тебе не стоит присутствовать при его возмущениях. Он не обрадуется твоему своевольству.
— Фактически — это не измена. Мы с Юраной начали встречаться еще до назначения сорали, но из-за статуса семьи Шайе наш брак никогда бы не был организован. Даже если бы я попросил.
— Это не отменяет его негодования, ведь она — рычаг давления. Ты прав, если правда вскроется — будет скандал. Ты запятнаешь свою честь и репутацию Юраны. Но… Скажи мне честно: правдивы ли твои чувства?
— Почему ты спрашиваешь?
— Потому что верданские матери крайне чувствительны к своим детям.
По коже Кира пробежали мурашки. На миг показалось, словно та раскрыла его также спонтанно, как Юрана, но Равилла больше ничего не сказала.
— Нет, — произнес Кир чуть тише. — Любовь прошла — завяли помидоры. Это были яркие чувства, погасшие также быстро, как вспыхнули. Я никого не люблю, кроме своей прекрасной подушки. И именно я виноват в том, что Юрана попала в такую ситуацию, поэтому обязан взять ответственность.
— Самый уставший и самый честный, — Равилла тихо посмеялась. И от этого смеха отчего-то сжалось сердце. — Мне правда жаль, что я не могу дать тебе то, чего так хочу: свободу выбора.
— Я понимаю, все в порядке. Сейчас меня волнуют исключительно аристократы, — Кир чувствовал, как ее пальцы касаются кожи на шее. Она могла бы дотронуться до спины, и почувствовать биение сердца… Но отчего-то это совершенно не волновало.