— Сейчас тебе стоит перестать волноваться и просто отдохнуть. Самое главное, что Юрана под защитой, а Элиару лучше. Твоя диета оказалась крайне эффективной.
— Да, — Кир почувствовал, как веки наливаются свинцом. — И я хочу, чтобы вы с отцом тоже начали питаться так… — тише произнес он.
— Древние верования…
— …Не имеют ничего общего с современностью, — договорил тот, находясь на грани сна и яви. Кир и сам не понимал, когда дрема успела опуститься на сознание неподъемной тяжестью.
«Я не хочу снова хоронить родителей…»
Кир уже не знал, говорил вслух, думал или собственные слова ему снились. Он провалился в глубокий, крепкий сон. И впервые за все время пребывания на Этерионе ему ничего не снилось. Никакие переживания, никакие воспоминания. Исключительно беспросветная темнота, позволяющая наконец-то отдохнуть.
Равилла продолжала сидеть, прислонившись спиной к мягким подушкам глубокого дивана. Пальцы продолжали неспешно скользить по волосам парня, касаться его широких плеч, опускаться до ребер и подниматься обратно к лоснящимся прядям.
— Спи спокойно, сынок… — одними губами произнесла та. — Мама всегда будет с тобой.
Глава 33.1
Кир проснулся из-за отчетливой тянущей боли в пояснице. Да и положение ног неудобное, как-то подозрительно высоко лежат. Он лениво поднял веки. Просыпаться совершенно не хотелось. Несмотря на неудобную позу, чувствовался некий необъяснимый комфорт, и то самое душевное спокойствие, так сильно и давно необходимое ему с момента начала всей этой катавасии.
Кир опустил ноги, перекинутые через подлокотник дивана, и поднялся. Позвоночник возмущенно хрустнул, и его владелец сие недовольство разделил в полной мере. Он зарылся пальцами в волосы, поправляя их.
— Мам? — Кир не сразу осознал, что уснул вот так, на ее коленях. А Равилла даже не попыталась уйти: так и спала сидя, примостившись в углу дивана, склонив голову к обитому изголовью.
— Проснулся? — она мягко улыбнулась юноше, и осторожно поправила его разлохмаченные волосы. — Почему ты смотришь на меня так, словно увидел впервые?
— Да переложила бы меня, спина ж болеть будет, — буркнул тот, слегка отвернувшись. — Сколько время? Мне еще подготовиться надо к сегодняшней партии.
— Десять. С каких пор Совет превратился в шахматную доску?
— С тех самых, — Кир встал, лениво потянувшись, — как в игру вступил я…
Зал Совета Лордов встречал всех входящих постепенно нарастающим напряжением. Все прекрасно знали: внезапное собрание ничем хорошим не обернется, особенно на фоне слухов о поездке младшего наследника туда, куда не следовало бы.
Кир размеренно вышагивал по центральному проходу. Сегодня он даже корону надел, хотя та ему не особо нравилась из-за своего веса и страха случайно что-нибудь сломать. Иногда Эфрон бросал взгляд в сторону Элиара. Вот уж кого тот не ожидал увидеть, так это брата, заявившего, что лежать устал сильнее, чем работать.
Дарион и Равилла, по традиции, вошедшие в Зал Совета Лордов раньше остальных, давно заняли свои места. Юноши остановились напротив возвышения, прямо на круглом возвышении для докладчиков и, приложив ладони к солнечным сплетениям, слегка склонились в знак почтения. А затем оба разошлись в противоположные стороны, понимаясь по разным лестницам. Кириан занял место рядом с матерью, а Элиар — с отцом.
Из всей напряженной толпы юноша выхватил одного самого подозрительного мужчину: высокого и худого, настолько, что больше напоминал богомола. Его вытянутое бледное лицо походило на погребальную маску. Впрочем, даже у погребальной маски эмоций было больше. Кто тот догадаться было несложно, отчего происходящее стало еще интереснее.
Дарион окинул присутствующих тяжелым взглядом и произнес практически могильным голосом:
— Совет Лордов объявляю открытым, — он выдержал длительную паузу. — Сегодня мы обсудим два вопроса, и начнем с обсуждения состояния нижних уровней.
Лорды зашептались. Кто-то закашлялся, кто-то заерзал в кресле, а некоторые уставились в потолок, делая вид, что происходящее их не касается. Кир заметил, как Альторан обменялся быстрым взглядом с Маландрием.
— Я покажу вам занимательную вещь, — Дарион взял со стола карту памяти, показательно поднимая. Затем — вставил в маленькую прорезь на столешнице. — Это запись, сделанная моим сыном во время его поездки на нижние уровни.
На стене позади правящей семьи развернулся экран, проецирующий влог Кира. Школы и детские на виде из окна «Хрустальной стрекозы», площадь с фонтаном, рынок. Толпы верданов, резвящихся детей. Старики у подъездов, влюбленные пары, держащиеся за руки.