Тихие разговоры разрезал громкий стук каблуков по брусчатке. Ярели стремительно шла вперед, отчего ее платье цвета глубокого индиго, расшитое звездами, развивалось, и казалось совершенно невесомым, а кристаллы в прическе звенели от каждого движения.
Сотни взглядов мгновенно приковались к девушке, источающей аромат искренней ненависти и лютого негодования. Все уже прекрасно понимали, что сейчас случится что-то действительно интересное, а вот Кир совершенно не догадывался.
— Кириан! — Ярели выкрикнула имя жениха на высокой, истеричной тоне. — Я требую, чтобы ты ответил мне!
Кириан вопросительно выгнул бровь. А все гости мгновенно затаили дыхание.
— Я слушаю, — спокойно ответил он, будто решил пообсуждать с ней погоду.
— Ты опозорил меня на Совете! — Ярели замерла прямо перед ним, не собираясь соблюдать почтительную дистанцию. — Перед всеми лордами! Ты сделал из меня посмешище, когда просто заткнул!
Стелла скосила глаза в сторону Тейдана, демонстративно поджавшего губы. Он изо всех сил старался не улыбаться, и Ар-Вин его прекрасно понимала. Ее взгляд упал на одну из девушек, облаченную в простое нежное платье цвета утренней зари. Та стояла намного ближе к Кириану, чем остальные. Замерла в таком искреннем недоумении и растерянности, словно отчитывали именно ее.
— Посмешище? — переспросил Кир, специально делая к ней шаг и сокращая дистанцию. Он навис над миниатюрной девушкой практически как скала. — Я не делал из тебя посмешище, Ярели. Я всего лишь участвовал в обсуждении, как и положено. А вот тебе слова там не давали.
— Ты игнорировал меня! — закричала она, срываясь на визг. Именно им обычно она заставляла отца мгновенно прекратить спорить с ней, братьев — ретироваться, а слуг — молить прощение на коленях. — Ты сидел и слушал этих… этих… а на меня даже не посмотрел!
— Я выполнял свою работу, — Кир пожал плечами. — Тебе нечего было делать на заседании Совета, но я позволил тебе присутствовать. Так, в чем проблема?
— Я — твоя солари! — Ярели ткнула дрожащим пальцем в его сторону. — Мое место всегда быть рядом с тобой! Быть на первом месте для тебя в любой ситуации!
— Твое место, — Кир сделал ударение на последнем слове, и оно прозвучало как пощечина, — там, где тебе положено быть по протоколу. Или моя милость показалась тебе недостаточной?
Толпа ахнула. Кто-то восхищенно покачал головой, кто-то — осуждающе зацокал языком. Лорд Грейвуд, старый военачальник с седыми усами, громко хмыкнул и повернулся к соседу: «А мальчик-то зубы показывает». Сосед, молодой граф с жидкой бороденкой, испуганно закивал, не зная, соглашаться или возражать.
Та самая девушка, чье платье выделялось на фоне простотой, поджала бледные губы и вжала голову в плечи. Стелла украдкой наблюдала за ней, ведь в отличие от остальных, та просто стояла посреди тропинки и даже не пыталась сделать вид, словно занята своими делами. Продолжала просто смотреть.
Ярели почувствовала, как земля уходит из-под ног. Причем буквально. Картинка перед глазами поплыла, и колени подогнулись. Она бы рухнула, так и не заставив Кира дернуться, если бы не вовремя подставленная рука Вейны.
— Держись, — прошептала Вейна, незаметно вонзая ногти в ее локоть. — Не смей показывать слабость.
Ярели, собрав последние силы, выпрямилась, и дернула плечом, сбрасывая руку Вейны.
— Да что с тобой происходит?! — закричала она, и в ее голосе, помимо ярости, прозвучала настоящая глубокая обида. — Ты стал другим! Ты не тот вердан, за которого меня обещали! Мало того, что ведешь себя странно, еще и собираешься ехать на нижние уровни. Я тебе запрещаю!
— Я просто стал собой, — Кир стоял, не двинувшись с места. — И ты не имеешь право запрещать мне что-либо.
— Ты стал чудовищем! — выпалила Ярели. Крик ее разлетелся над садом, отразился от хрустальных террас и вернулся эхом. — Ты не хочешь меня слушать! Не думаешь о чести! О долге! О семье! Ты думаешь только о себе! О своей… Своей любовнице! Давай же! Давай, скажи это: ты требуешь ее в кандидатки вместо меня!
Глава 23.4
Ее обвинение прозвучало подобно удару ножом в спину всей правящей династии, заставив гостей взволнованно перешептываться. Кир внешне совершенно не изменился, зато в мыслях прозвучало отчетливое:
«Ах ты тапок-перевертыш, вечно под ноги лезешь не с той стороны! Вот какое зло я тебе сделал?! Шуршалка пакетная, сама не знаешь, чего хочешь, но всех дергаешь! Косметичка с повышенным чувством собственной важности, да ты меня в гроб своими истериками загонишь раньше, чем я всех на чистую воду выведу! Стану первым человеком, благородно окачурившимся из-за головной боли!»