Ну да.
Прямо так, из кабинета меня, раздетого и босого, откровенно встревоженный Иртэ проводил в подземелья, расположенные под административным зданием. На минус третий этаж, где обнаружилось несколько самых настоящих тюремных камер. В одной из них, больше похожей на узкий каменный колодец с одной-единственной железной дверью, он меня и запер. После чего у меня появилась целая куча свободного времени, чтобы успокоиться и тщательно обдумать случившееся.
Сам по себе карцер выглядел не так уж страшно. Не грязный, не вонючий. Вместо параши в углу стоял нормальный биотуалет. Рядом приютилась привинченная к полу короткая и узкая койка. Сидеть на ней было можно, нормально спать – уже нет. А еще тут оказалось прохладно и довольно сыро. Однако поскольку клаустрофобией я не страдал, а терморегуляцию отладила Эмма, то в целом пребывание в камере не доставило мне особых проблем.
Утром меня снова навестил Иртэ. Правда, лишь для того, чтобы забрать идентификационный браслет, а вместо него надеть на руку другой, совершенно новый, но, как выяснилось, с усиленной защитой от взлома.
На мои вопросы секретарь, разумеется, отвечать отказался. О процессе расследования если и знал, то ничего не сказал. Еды не принес. Воду тоже зажилил, хотя в нормальной тюрьме даже арестантов время от времени все-таки кормили.
Потом он ушел, а я опять принялся ждать, гадая, чем на этот раз обернется не мною спровоцированная драка. Но только ближе к обеду засовы на двери снова загрохотали, и тот же молчаливый Иртэ наконец-то меня выпустил.
Правда, отвел он меня не в жилой корпус, а в администрацию. И вот тогда я во второй раз за последние сутки предстал перед строгими очами лэна директора, который, вероятно, желал лично сообщить о результатах проведенного расследования.
– Адрэа Гурто, – вперив в меня тяжелый взор, начал лэн Моринэ, изображая строгого прокурора. – Изучив все обстоятельства дела, я пришел к совершенно однозначному выводу, что вина за случившееся с четырьмя учениками младшего класса целиком и полностью лежит на тебе.
Я прищурился.
Вот как? И каким же образом я их, так сказать, уделал?
– Вчера в двадцать один ноль ноль, находясь в душевой комнате жилого корпуса номер два, ты умышленно спровоцировал драку между учениками своего класса…
– Вообще-то это не я их спровоцировал. Это они начали.
– Молчать! – рявкнул лэн Моринэ, заставив меня вопросительно вскинуть брови. – Вчера в двадцать один ноль ноль, находясь в душевой комнате жилого корпуса номер два, ТЫ умышленно спровоцировал драку между учениками своего класса! Показания свидетелей, в качестве которых выступили твои одноклассники, это доподлинно подтверждают. Ученики также сообщили, что незадолго до этого ты неоднократно конфликтовал с Айрдом Босхо по малозначительным поводам, провоцировал его, оскорблял, а вчера во время магического поединка умышленно и с полным пониманием того, что делаешь, нанес ему телесные повреждения средней степени тяжести, которые в тот момент уже не требовались. Тем самым ты проявил немотивированную агрессию к ученику младшего класса Айрду Босхо, что также подтверждается показаниями преподавателя. А тем же вечером напал на друзей Босхо. Лишь по причине того, что они сделали вежливое замечание по поводу несоблюдения тобой правил личной гигиены.
О. Вот оно даже как?
А я-то знать не знал, что удар полотенцем по роже у нас теперь называется «вежливым замечанием»!
– При этом нападение было спланировано тобой заранее, – еще больше сумел удивить меня лэн директор. – На твоем идентификационном браслете обнаружены механические повреждения. Также при внимательном изучении прибора была зафиксирована попытка несанкционированного взлома программы блокировки магического дара…
Услышав последние слова, я поневоле вздрогнул.
«Эмма!»
– Поскольку вскоре после этого маячок в браслете показал твое присутствие в душевой, а следом за этим там случилось чрезвычайное происшествие с неоспоримыми признаками применения элементов магии молний, то следствие пришло к однозначному выводу, что взлом программы был осуществлен умышленно. А высвободившаяся после этого магия впоследствии была использована для нанесения тяжкого вреда здоровью четырем ученикам младших классов.
Чего-о?!
Да он совсем офонарел?!