— С вашими особыми… способностями, — она скользнула взглядом по моему телу, — и новыми улучшениями… да, думаю, шансы есть.
Она замолчала на мгновение, а потом добавила неожиданно мягким тоном:
— Только будьте осторожны. Ради Киры. Кажется, племянница в самом деле к вам не равнодушна.
Не знаю даже, как это комментировать… Морозова только что в присутствии родни пыталась со мной незаметно поиграть в… подстольный бильярд. А теперь говорит, что за племянницу беспокоится. Мде-е-е…
— Обещаю, — я кивнул, — Я не подведу её. И не подведу тебя. А ты не подведи меня.
Мы стояли на балконе, глядя на город, словно два союзника, которые только что заключили важное соглашение. Солнце начинало клониться к горизонту, окрашивая панорамы в золотистые тона.
— Знаешь, — я повернулся в сторону Морозовой. Из-за обострившегося зрения я мог видеть мельчайшие морщинки вокруг её глаз, — Мне в целом плевать, но… я подозреваю, тебе просто нужна… нормальная личная жизнь.
Она удивлённо моргнула:
— Что?
— Ну, знаешь, свидания, рестораны, — я пожал плечами, — А не… все эти твои увлечения с подземельями, цепями и прочей атрибутикой из каталога «Мучитель и жертва: осень-зима».
— И что вы предлагаете, Господин? — она удивленно приподняла бровь, — Начать ходить на танцы?
— Почему бы и нет? Вдруг поможет? — я развёл руками, — Или запишись на скалолазание. Или на боксёрский ринг — судя по удару, у тебя неплохие задатки.
«Боже, Сеня… ты сейчас предлагаешь психопатке с садистскими наклонностями заняться боксом?» — Алиса чуть не свалилась в обморок от моей идеи, — «Ты серьёзно? Может, сразу дашь ей топор и отправишь в лес на лесоповал?»
«А что? Пусть лучше колотит грушу, чем студентов».
«Может, кружок вязания ей порекомендуешь? Учитывая ее опыт с веревками и узлами, она быстро освоится. Правда, бабушки в кружке могут немного вспотеть от ее техник… И не факт, что все уйдут на своих ногах».
Екатерина Васильевна смотрела на меня с таким удивлением, словно я предложил ей полететь на Луну.
— Вы… странный, Господин, — наконец произнесла она, — Я держала вас связанным, пытала, готовилась… препарировать. А вы даёте мне советы по здоровому образу жизни?
— Ну, технически, сейчас связана ты, — я ухмыльнулся. Думаю, она поймет намек, — Так что делаю, что хочу, ясно?
— Ясно, Господин Семен, — профессор неожиданно улыбнулась, и её лицо преобразилось, став почти… обычным. Человечным, — Вы… действительно особенный.
— Да, мне часто это говорят, — я почесал нос, — Обычно перед тем, как попытаться убить.
«Спроси у нее, где она нашла эти свои амулеты с приколами», — подсказала Алиса, — «Может быть и нам в подземельях пошарить?»
В этот момент дверь на балкон открылась, и выглянула Кира:
— Вы не замёрзли тут? Мама чай налила. И уже планирует к нему притащить семейный фотоальбом с моими детскими фотографиями… спасите, пожалуйста…
— Уже идём, — я улыбнулся ей, — Мы с профессором Морозовой как раз закончили.
— Действительно, — Морозова кивнула, мгновенно превращаясь обратно в строгую преподавательницу, — Ваша работа, студент Ветров, требует доработки, но в целом… приемлема.
Кира закатила глаза:
— Тётя Катя, сделай милость, не будь сейчас профессором. Ты же в гостях!
— Старые привычки, — Морозова позволила себе лёгкую улыбку, — Когда вижу студента… мое тело действует отдельно от разума.
Остаток вечера прошёл в неожиданно тёплой атмосфере. Даже Морозова казалась чуть менее напряжённой, хотя время от времени я ловил её изучающий взгляд. Мила вернулась к своим кошачьим повадкам, но теперь я понимал, что это не просто причуда — её артефакт действительно позволял ей ощущать мир иначе. Она выкрутила свой артистизм на максимум, показывая, за что ее любит аудитория в соцсетях.
К девяти вечера Валентина Васильевна объявила:
— Девочки, надо бы помочь с посудой. Карамелизированный сироп засохнет, потом не отмоешь!
— Я помогу, — вызвалась Кира, поднимаясь из-за стола.
— И я, — неожиданно произнесла Морозова, — Давно мы с тобой, Валя, не мыли посуду вместе.
Валентина Васильевна просияла:
— Как в детстве, помнишь? Ты мыла, я вытирала.
— Ой, не люблю мыть посуду и мочить лапки, — хихикнула Мила, тут же скрывшись в своей комнате.
Я направился в гостиную следом за ней. Там Мила уже успела включить головизор и теперь лежала на диване, свернувшись в клубок, совсем как настоящая кошка. Выглядело это до того натурально, что я машинально поискал взглядом миску для корма где-нибудь в углу.