«Ого!» — она присвистнула, — «Тут у нас термоядерный коктейль из концентрированных стимуляторов, адаптогенов и катализаторов клеточного деления! М-м-м… вкуснятина-а-а!.. С такой штукой я тебе, Сеня, не то что конечности, а даже чувство юмора регенерирую!»
— Не спеши радоваться, — Соколов посерьезнел, глядя на меня, — У этой штуки есть цена. После окончания действия… Сенечка, будешь чувствовать себя так, будто тебя переехал каток… дважды. Полное истощение, дикая боль во всем теле, возможны даже кратковременные потери сознания… Так что используй это только тогда, когда других вариантов уже не останется. Понял? Это действительно самый последний шанс.
«Главное, чтобы после Последнего Шанса не заиграл Похоронный Марш! Остальное переживем!» — с оптимизмом произнесла Алиса.
— Понял, профессор, — я кивнул, убирая инжектор во внутренний карман куртки. Ощущение было странное — будто я положил туда одновременно и спасательный круг, и бомбу замедленного действия, — Спасибо. Постараюсь обойтись без него.
— И вот еще, — Морозова протянула мне тонкую черную пластинку, — Замаскированный коммуникатор с защищенным каналом. Если что-то пойдет не так, свяжись со мной. Я постараюсь помочь. Дистанционно.
«Помощь от Морозовой…» — Алиса фыркнула, — «Это как попросить у волка помочь тебе сторожить овец. Он поможет, конечно. С аппетитом».
— Отлично, — я кивнул, — Значит, план такой: иду в клуб, снимаю эту дрянь со спины, выясняю, чего хочет княжна, и ухожу. Звучит просто.
— В теории, — Соколов скептически покачал головой, — На практике… будь готов ко всему, Сеня. И помни: никому не доверяй. Особенно женщинам с милыми улыбками.
Морозова лишь фыркнула.
Я вернулся в общежитие уже поздно вечером. Серёга, к счастью, крепко спал, обнимая подушку и что-то бормоча про «квантовые флуктуации в борще». Я быстро принял душ, смывая остатки дня с волос. Диск на спине по-прежнему был на месте, никак не реагируя на воду и мыло.
«Ну что, Алиса, есть какие-то новые идеи насчет этой штуки?» — спросил я, вытираясь полотенцем.
Алиса материализовалась у зеркала.
«Никаких», — она покачала головой, — «Структура нестабильна, материал неизвестен. Но я заметила одну закономерность: он слегка меняет температуру и вибрацию в зависимости от твоего эмоционального состояния. Когда ты злился на профессоров, он стал чуть теплее. Когда дерзил графу Страхову — немного похолодел».
— То есть он еще и мои эмоции считывает? Прекрасно! Теперь я даже спокойно позлиться не могу?
«Возможно, это часть его механизма. Или просто побочный эффект. В любом случае, будь осторожен в клубе. Не показывай страха или неуверенности. Строганова наверняка знает об этой особенности».
Я приготовил на завтра свою лучшую «цивильную» одежду — темно-синие джинсы, белую рубашку и куртку. Отнес инжектор Соколова и коммуникатор Морозовой в тайник. Пистолет решил в клуб не брать — слишком рискованно, если меня обыщут на входе.
Нужно было предупредить Киру. Я набрал её номер.
— Привет, — её голос звучал немного сонно, но обрадованно, — Я уже начала волноваться. Как ты после проверки? Всё в порядке?
— Да, всё отлично, — я постарался говорить бодро, — Зелёная наклейка, никаких проблем. Сказали, здоров как бык, только спать больше надо.
— Слава Логосу! — она искренне выдохнула, — А то я себе уже напридумывала… Слушай, раз всё хорошо, может, завтра вечером встретимся? Я как раз закончила с проектом, можно было бы прогуляться немного, развеяться?
Сердце сжалось. Так хотелось согласиться, просто побыть с ней, забыть обо всех клубах, княжнах и «пластырях»… Но нельзя.
— Прости, Кир, завтра никак не получится, — я заставил себя говорить ровно, — Мне нужно… помочь одному старому знакомому. Срочно понадобилась моя помощь, не могу отказать.
— Знакомому? — в её голосе послышалась легкая тень беспокойства, — Кому-то из Нижних кварталов? Сеня, я волнуюсь… особенно после… того случая… с аэрокаром…
— Нет-нет, всё нормально, — поспешно заверил я, — Это не там. Просто… давний долг, нужно отдать. Ничего опасного, честно. Просто займёт какое-то время.
— Ладно, — она вздохнула. Я почувствовал, что она мне не до конца верит, но не хочет давить, — Только будь осторожен, хорошо? Очень осторожен. После всего, что случилось… мне неспокойно, когда ты где-то один, особенно ночью.
— Да какой ночью, при чем тут ночь? — я рассмеялся, чувствуя укол совести, — Я буду предельно осторожен. Как только освобожусь, сразу тебе позвоню.