— Ты. кто? Н-нет у меня ничего! — прохрипел он. — Я… я всё потерял!
Ярослав тяжело вздохнул, словно уставший отец, чей ребенок съел деталь от конструктора.
— Не заставляй меня применять силу, мальчик. Я могу просто достать ее сам. Но тебе этот процесс не понравится. Поверь.
Он поднял руку и коснулся пальцем живота Витька, прямо через малиновый пиджак. По телу Кастета пробежала мелкая, неприятная дрожь. Он почувствовал, как что-то внутри него, в его собственном желудке, начинает двигаться. Неестественно. Противно. Словно холодный, скользкий шарик, который по чужой воле ползет вверх по пищеводу.
Витек закашлялся. Раз. Другой. Его лицо побагровело. С третьим, особенно сильным, хриплым кашлем, он выплюнул на грязный бетонный пол небольшой, покрытый слизью объект.
Капсулу.
Ярослав с брезгливой миной поднял ее двумя пальцами и лениво стряхнул. Наноботы мгновенно очистили ее до идеального блеска.
— Вот видишь? Ничего сложного, — нравоучительно произнес он.
Именно в этот момент Аргента атаковала.
Она увидела приз. И ее инстинкты хищника взяли верх. Без звука, без предупреждения, она превратилась в размытый серебряный росчерк. Ее рука, острая как клинок, целилась в спину Ярослава, чтобы пронзить его насквозь и выхватить капсулу.
Она была невероятно быстра. Но Ярослав был быстрее.
Не оборачиваясь, он просто шагнул в сторону. Рука Аргенты прошла в миллиметре от его брони, вспоров пустой воздух. Ее собственная инерция протащила ее вперед, и она на мгновение потеряла равновесие.
Этого хватило. Ярослав развернулся и поймал ее. Его левая рука легко обвила ее талию, прижав к себе вместе с рукой. Правой рукой он перехватил ее атакующую руку, заломив за спину. Все произошло так легко, так буднично, словно он просто пригласил сударыню на танец.
— Попалась, мышка, — прошептал он ей на ухо, и от его голоса по ее коже побежали мурашки.
Аргента попыталась вырваться, активировать Дар, но ее тело не слушалось. Его близость, его аура, его непостижимая сила — все это парализовало ее, как кролика перед удавом.
— Ты так тщательно прячешь свое лицо, принцесса, — продолжил он шепотом. — Боишься, что кто-то увидит в твоих глазах не благородство, а обычный страх? Давай-ка исправим это.
Он коснулся ее шлема. Нижняя часть ее серебряной маски с тихим шипением раздвинулась, открывая ее сжатые губы и точеный подбородок.
Его иссиня-черная броня растаяла, словно мираж. И под ней они все увидели его: Хирурга. В своем нелепом, рваном поварском костюме. С разбитым шлемом. Из-под широких трещин и пробоин в шлеме виднелись знакомые глаза и наглая ухмылка.
Прежде чем Аргента успела что-либо сказать, он поцеловал ее. Это не был страстный или нежный поцелуй. Это был поцелуй-печать, поцелуй-клеймо. Акт абсолютного, унизительного доминирования.
Ярослав отстранился, глядя в ошеломленные глаза Аргенты. И снова ухмыльнулся… той самой фирменно-бесячей ухмылкой… и эта ухмылка почему-то показалась Аргенте очень-очень знакомой.
Витек, который как раз приходил в себя, ошарашенно смотрел на эту сцену.
— Ч-ЧТО⁈ Се…. Хирург⁈ Ты… ты только что… эту серебряную фифу… Да что здесь, мать вашу, происходит⁈ У меня сейчас пиджак от шока полиняет!
Белла смотрела на это с горящими глазами.
— О-МОЙ-БОГ! КОТИКИ! ЭТО ПОВОРОТ! Главный герой целует главную героиню-злодейку, а потом оказывается, что он все это время был загадочным поваром! Да это же сюжет на три сезона и спин-офф! Я… Я должна была это записать! Но не могу, моя камера разбита… Я ненавижу тебя, малиновый варвар!
Она бросила испепеляющий взгляд на Витька. Но тому было пофиг.
— Считай это… моим автографом, — закончил Ярослав, отпуская ее. Та дрожала всем телом и больше ничего не пыталась сделать. Кажется, она надолго вышла из строя. — Чтобы ты не забыла, кому теперь принадлежит эта игровая площадка.
Он бросил на ошеломленную Аргенту последний насмешливый взгляд.
Аргента рухнула на колени, ее лицо было бледным, а губы приоткрыты в беззвучном шоке. Монстр, который ее унизил, и «пешка», которую она хотела использовать, — один и тот же человек. Ее мир, ее планы, ее понимание силы — все это рухнуло в одно мгновение.
Синий огонь в прорезях шлема дрогнул, потускнел и угас. Фигура, стоявшая с богоподобным высокомерием, вдруг ссутулилась, словно из нее выпустили весь воздух. Ярослав схватился за голову, издав глухой, полный раздражения стон.
— Черт… уже?.. — прохрипел он. — Эй, а я ведь столько хотел сделать… Ещё не все жители города послушали кошачье техно… И я так и не понял, как убрать эту дурацкую восьмибитную цензуру в паху…