— Пожалуй, — произнесло мое тело без моего участия. — Дозировка «Ещё один день в нашей дурке».
В руках девушки возникла реальная кружка дымящегося кофе. Я ощутил приятный терпкий аромат.
— Опять пьешь эти примитивные напитки из древности… — сердито пробубнила девица с серебряными глазами, поправив платиновый локон. Откуда-то я знал, что ее зовут Серафима. Её одеяние из жидкого серебра подернулось рябью, словно передавая настроение хозяйки.
Мы с Алисой и Серафимой продолжали болтать, обсуждая кофе, захват мира и каких-то унылых засранцев из Совета Первых, любящих оральные протоколы… или типа того… Погодь, что? Речь о легендарном Совете Двенадцати Первых Архимагов?
А дальше начался лютый треш. Появление гвардейцев, перестрелка, предательство Серафимы, а в финале оно самое… Рекурсивная дестабилизация, что бы это не означало. И полная аннигиляция всего и вся.
Я видел как проваливаюсь в ничто сквозь складывающиеся слои реальности… Видел, как перед глазами Ярослава появился синий кристалл — тот самый, мать его, синий кристалл! Который я нашел!
В нем отразилась Алиса. Она что-то произнесла, глядя на Ярослава, на ее щеке что-то сверкнуло. Но слов я не разобрал.
Я просто не верил своим глазам. Ярослав и Серафима… Это что, два легендарных Первых Архимага? Считалось, что они были лучшими друзьями. А то и кем-то более близким. И они очень много сделали для процветания человечества.
Кажется, я увидел что-то такое… о чем не рассказывают на уроках истории.
Я даже не успел это все обдумать, как оказался в пустыне. Гигантский летучий пирамидальный комплекс задрожал, его грани начали складываться внутрь, словно в безумном калейдоскопе. Геометрия пространства трещала по швам, когда колоссальная структура коллапсировала сама в себя, оставляя лишь рябь в воздухе.
Это… точно не воспоминания Ярослава. Он по идее уже всё… улетел куда-то там…
Вспышка ослепительного света разорвала воздух, и из нее, словно после мощного поджопника, вылетели три фигуры. Серафима, с её грацией хищницы, на этот раз приземлилась… крайне неловко. Она воткнулась головой в песок по пояс, так что наружу торчали лишь стройные ноги в элегантных сапогах и весьма упругая, обтянутая жидким «металлом» попка. Гвардейцы в чёрной броне рухнули рядом. Один плашмя, подняв тучу пыли, другой запутался в собственных ногах и кубарем покатился по дюне.
Секунда замешательства — и Серафима с резким рывком выдернула себя из песка. Идеальная прическа — растрепана, на лице — ни следа былой холодной улыбки, только ярость. Она брезгливо отряхнулась и вызвала перед собой мерцающий интерфейс.
— Яр, ублюдок! — прошипела она, её пальцы яростно забегали по мерцающему интерфейсу.
Но вдруг она замерла. Ее палец завис над одной пульсирующей строкой данных.
Глаза Серафимы сузились в хищном прищуре. Ярость на её лице сменилась холодным, расчетливым интересом, а затем — медленной, змеиной улыбкой.
— А это интересно… Какая милая торчащая ниточка…
Один из очухавшихся гвардейцев, тот, что упал плашмя, поднялся на ноги. Отряхивая броню, он произнес:
— Госпожа, согласно протоколу 7-Гамма, мы обязаны немедленно связаться с Советом и доложить о…
— Заткнись! — оборвала его Серафима, не отрывая взгляда от интерфейса. — Никаких докладов.
— Но протокол… Совет Первых должен знать! — телохранитель шагнул вперед и вызвал свой интерфейс. — Я обязан…
Серафима развернулась с молниеносной скоростью. Серебристая вспышка — и голова незадачливого подчинённого покатилась по песку. А следом рухнуло и обезглавленное тело.
Второй гвардеец, только успев подняться, схватился за свою пушку. Серафима не дала ему и шанса — ещё один неуловимый выпад, и второй бронированный труп рухнул на землю.
— О том, что произошло в Глубоком Хранилище, Совету знать… пока не обязательно, — холодно произнесла она, стирая кровь с перчатки. А потом подняла голову и закричала в небо: — Я не уйду с пустыми рукам, слышишь, Яр⁈ Мне будет, что показать Совету!
Она продолжала колдовать над интерфейсом. Я, оставаясь бесплотным наблюдателем, незаметно подошёл к ней со спины.
Большинство символов и диаграмм были мне непонятны, какая-то запредельная наука или магия. Но одна строка приковала моё внимание: «Эксперимент: пространственно-временной континуум. На стадии рассмотрения Советом». А рядом стояла «рекомендуемая дата проведения»…
Знакомая дата. Даже слишком знакомая. У нас во всех учебниках истории она значилась как день Катастрофы. От такого совпадения у меня засосало под ложечкой…