— Дай сюда, — я выхватил его тетрадь с такой скоростью, что Костя даже моргнуть не успел.
— Эй! — возмутился он. — Я еще не дописал оправдание, почему не сделал вторую часть!
Мои руки двигались с невероятной скоростью, как у пианиста на финальных аккордах сложнейшей сонаты. Я исправлял формулы, перечеркивал неверные расчеты, дописывал правильные решения, добавлял пояснения. И даже нарисовал пару схем для наглядности. Всё это заняло меньше десяти секунд.
— Держи, — я вернул ему тетрадь. — Всё исправил. И дописал вторую часть. И третью. И четвертую, о существовании которой ты не подозревал.
Костя уставился на страницу, полную новых записей, как на инопланетное послание.
— Ты что… решил все задачи? — прошептал он. — Но как… так быстро? И почему твой почерк вдруг стал таким… каллиграфическим? Обычно же как курица лапой…
— Муза алхимии посетила, — отмахнулся я. — Передавала тебе привет, кстати.
Моё внимание снова переключилось на доску, где Соколов заканчивал описывать очередной процесс. Но теперь я видел не только формулы — я видел возможности, вариации, альтернативные пути развития реакций. Это было как смотреть не на плоскую картинку, а на многомерную фигуру.
«Сеня! — Алиса металась вокруг меня, как встревоженная колибри. — Что-то очень странное происходит с кристаллом! Он… активирует какие-то протоколы, которых я не знаю! Если бы у меня были реальные волосы, они бы уже стояли дыбом! Давай я всё вырублю, пока не поздно?»
Я едва слышал её. Мой разум уносился всё дальше, расширяясь, поглощая информацию, как черная дыра поглощает звезды…
Соколов тем временем закончил основную часть лекции, отряхнул руки и довольно оглядел аудиторию.
— На сегодня всё. Теперь домашнее задание, — с явным садистским удовольствием он начал выписывать на доске условия задач. — Кто решит корректно все семь, получит зачёт автоматом. А кто не сдаст вовремя… ну, тому я не завидую…
Я просканировал задачи жадным взглядом. Первые шесть были элементарными, почти скучными. Мусор… Скука… Задачки для первоклашек…
Это меня не насытит… Мой разум жаждал большего.
А вот седьмая… Седьмая задача была интересной. Не такой как предыдущие. Сложной. Вызывающей. Как изысканное блюдо в дорогом ресторане.
И в ней была ошибка. Фундаментальная ошибка в самой постановке.
— Профессор, — я резко поднял руку, словно меня подбросило пружиной. — У меня есть замечание к седьмой задаче.
Соколов повернулся ко мне с легкой полуулыбкой, как будто ожидал этого.
— Неужели? Что же не так? Она слишком проста для вашего великого ума, Ветров? — снисходительно произнес он.
— Дело в самой формулировке. Она некорректна, — я встал с места, чувствуя, как энергия буквально переполняет меня, грозя вырваться наружу фейерверком формул и уравнений. — Можно я покажу?
Не дожидаясь ответа, я направился к доске. Каждый шаг отдавался пульсацией в позвоночнике.
«Сеня, что ты делаешь⁈ — Алиса следовала за мной, её голос звенел от паники. — Остановись! Это зашло слишком далеко! Ты сейчас превратишься в ботаника прямо на глазах у всей аудитории! Это социальное самоубийство!»
Но на моих губах играла маниакальная улыбка.
Глава 8
Одна из ВНЗФ
По хорошему, мне бы сидеть на месте ровно и не отсвечивать… Но я не мог иначе. Если не решу эту задачу… мой мозг просто взорвется нахрен!!!
Я взял голографическую указку из рук слегка ошеломленного профессора. Соколов смотрел на меня так, будто я внезапно отрастил вторую голову, причем более умную, чем первая.
— Смотрите, — начал я, указывая на седьмую формулу с точностью хирурга. — Вы используете стандартную модель распада, но она применима только в условиях нормальной гравитации и при отсутствии сильных магнитных полей.
— Эти условия подразумеваются по умолчанию, — заметил Соколов, скрестив руки на груди. — Мы же не на орбитальной станции эксперименты проводим.
— Но даже в этих условиях ваша формула неполна, — я начал стирать часть записей профессора. — Вот более корректный вариант…
И тут меня накрыло окончательно. Я больше не контролировал себя. Мои руки летали по голографической доске, выписывая формулы, символы, диаграммы. Да с такой скоростью, что, казалось, у меня не две руки, а как минимум шесть. Я говорил быстро, чётко, используя термины, о существовании которых час назад не подозревал.
— Если мы введём поправку на квантовую нестабильность… реакция становится самоподдерживающейся и переходит в режим контролируемого каскада. Это как домино — толкнули первую костяшку, а дальше всё идет само, только в нашем случае костяшки еще и размножаются!