Стены холла были увешаны странными картинами, которые менялись в зависимости от угла зрения. Из глубины дома доносились приглушённые звуки — шипение, бульканье и странное постукивание.
Из соседней комнаты выпорхнула Агата Михайловна — жена Соколова. Невысокая, округлая женщина с неизменной сединой в причёске и глазами, излучающими такое количество тепла, что могли бы заменить отопление в зимнюю стужу.
— Сенечка! — всплеснула она руками, словно увидела не студента-алхимика, а минимум потерянного внука. — Заходи, золотце! Кушать хочешь? У меня пирожки с капустой — только из печи!
— Здравствуйте, Агата Михайловна, — я улыбнулся, вдыхая умопомрачительный запах свежей выпечки. — Спасибо, но профессор просил…
— Ох, знаю-знаю, — она махнула рукой, не слушая моих возражений. — Мой Совёнок весь на нервах с самого обеда! Примчался домой как ошпаренный, даже обедать не стал. Бормотал что-то про эту свою сингулярность и прорывы какие-то… неужели опять пиджак порвал и мне не сказал?
«Совёнок?» — мысленно фыркнула Алиса. — «Серьёзно? Грозный профессор Соколов — Совёнок? Почему не Соколёнок? Где логика?»
«Тихо ты,» — одёрнул я её.
— Он тебя в подвале ждёт, — продолжала Агата Михайловна, ловко протягивая мне несколько пирожков, завернутых в салфетку. — С самого возвращения оттуда не выходил. Грохотал чем-то, бедняжка, так увлёкся. Даже к ужину не поднялся! А я ведь его любимый борщ сварила.
Она вложила свёрток с пирожками мне в руки:
— Так что захвати ему перекусить, родной. А то у меня сердце не на месте — целый день голодный сидит. Мужчины… так увлекаются своими фантазиями, что даже покушать забывают!
— Конечно, передам, — я кивнул, зная, что спорить бесполезно. — Спасибо большое.
— Иди-иди, — она подтолкнула меня к неприметной двери в конце коридора. — Только будь осторожен на лестнице. Совсем забыла — у нас лампочка перегорела. Савелюшка всё обещает починить, да всё руки не доходят — то формулы, то эксперименты.
«Савелюшка!» — Алиса беззвучно захихикала. — «Бесценно! Дождаться бы момента и как-нибудь так обратиться к нему! Великий ученый Савелюшка Соколов представляет: новая теория магического термояда!»
«Только попробуй,» — мысленно пригрозил я, направляясь к лестнице в подвал.
Открыв дверь, я обнаружил за ней абсолютную темень. Агата Михайловна не преувеличивала насчёт перегоревшей лампочки — видимо, вышла из строя вся проводка. Обычно лаборатория Соколова сияла, как новогодняя ёлка, от многочисленных приборов и индикаторов.
— Профессор? — позвал я, осторожно нащупывая первую ступеньку. — Я пришёл. Это Ветров. Принёс вам пирожки от Агаты Михайловны!
Тишина. Только где-то внизу слышалось едва уловимое гудение какого-то прибора и будто бы тихое бормотание.
«Что-то здесь не так,» — напряжённо произнесла Алиса. — «Мои сканирующие функции… они не работают! Что-то подавляет сигнал.»
— Как это — не работают? — шёпотом спросил я, медленно спускаясь вниз, держась за стену.
«Не знаю, но мне это очень не нравится,» — в её голосе сквозило беспокойство. — «Такое ощущение, будто меня пытаются заглушить. И это не просто помехи — это направленное подавление!»
Я замер посреди лестницы, ощущая, как по спине пробежал холодок. То ли от тревоги, то ли от сквозняка из подвала.
— Савелий Аркадьевич? — позвал я громче. — Вы здесь? Если вы заняты, я могу зайти позже. Пирожки оставлю и уйду!
Вместо ответа — лишь тихое потрескивание статического электричества и бормотание, ставшее чуть громче. Я не мог разобрать слов, но интонации были явно взволнованными.
«Семён, может, не стоит…» — начала Алиса, но я уже сделал шаг вниз.
Внезапно моя нога провалилась в пустоту. Я потерял равновесие и полетел вперёд, выронив пирожки. Инстинктивно выбросил руки, пытаясь за что-нибудь ухватиться, но пальцы лишь скользнули по гладкой стене.
«Сеня!» — отчаянно закричала Алиса.
Я ожидал болезненного падения, но вместо этого почувствовал, как что-то упругое обхватило меня со всех сторон. В следующую секунду меня резко дёрнуло вверх, и я оказался подвешенным в воздухе, опутанный со всех сторон толстой охотничьей сетью.
— Какого… — начал было я, пытаясь пошевелиться, но безуспешно. Сеть была натянута так искусно, что любое движение только сильнее затягивало узлы.
Внезапно подвал залил ослепительный белый свет. Я инстинктивно зажмурился, пытаясь защитить глаза. Где-то снизу послышалось низкое гудение — словно включились мощные генераторы.