— «Магический детектив»? — хмыкнул я. — Это тот, кто ищет пропавшие носки с помощью хрустального шара?
— Не совсем, — с тёплой снисходительностью в голосе ответила Кира. — Там главный герой распутывал заговоры на уровне Министерства Магии! И у него был говорящий горностай-фамильяр, который постоянно язвил и требовал кедровых орешков.
Говорящий фамильяр… У меня почти такой же. Тоже язвит, но вместо орешков требует дополнительной вычислительной мощности для просчёта траектории моего очередного падения с лестницы.
«Поправочка, — немедленно вклинилась в мысли Алиса. — Я, в отличие от какого-то грызуна, не линяю на твое серое худи и требую не орешков, а апгрейда. Хотя, если подумать, премиальный доступ к квантовым серверам — это мои кедровые орешки. И где они, я тебя спрашиваю?»
«Ты там что, мысли мои читаешь?»
«Неа… но я подсчитала, что с вероятностью девяносто два процента ты именно так и подумаешь!»
Я мысленно закатил глаза, но не мог сдержать улыбку.
— А ещё я ужасно боюсь пауков, — призналась Кира со смешком. — Такой позор! Будущий теоретик магии, а визжу как девчонка при виде восьминогой козявки!
— Если тебя это утешит, — я рассмеялся, — я в детстве боялся темноты так сильно, что спал с ночником. Мама с ума сходила от счетов за электричество. Однажды я даже попытался сконструировать ловушку для темноты из картонной коробки и старого фонарика. Думал, что ловушка, как пылесос, всосет всю тьму из комнаты. Разумеется, не сработало. Зато я случайно поймал в нее нашего кота Барсика, который потом три дня смотрел на меня как на личного врага. А темнота, зараза, так и осталась непобежденной, хихикая из всех углов.
Алиса хмыкнула и прокомментировала:
«Забавно, как кожаные пытаются рационализировать иррациональное. Хотя, ловушка для кота — это почти полноценный научный эксперимент по изучению кошачьего терпения. Жаль, контрольной группы не было…».
Кира зевнула, и этот звук показался мне очаровательным.
— Тебе надо поспать, — сказал я.
— Не хочу, — упрямо возразила она. — Мне нравится говорить с тобой.
«Сказанное шёпотом „не хочу“ значит „хочу, но не хочу заканчивать разговор“,» — перевела Алиса. — «Языки человеческих самок многогранны и загадочны…»
— Мне тоже, — признался я. — Но мы можем продолжить завтра. Лично. У тебя же заседание студсовета в восемь утра.
— Откуда ты знаешь? — удивилась она.
— Может, у меня тоже есть доступ к чьему-то расписанию, — подразнил я.
«Кто бы мог тебе его предоставить, хе-хе…»
— Хитрец, — в её голосе слышалась сонная улыбка. — Ладно… до завтра, Сеня.
— Спокойной ночи, Кира, — сказал я мягко. — Сладких снов.
— Надеюсь, ты мне приснишься, — прошептала она так тихо, что я едва расслышал, а потом быстро отключилась.
Я отложил коммуникатор и уставился в потолок. Надеюсь, моя улыбка на лице в этот момент выглядит не слишком глупо.
Мысленно я уже прокручивал варианты нашего свидания, и каждый походил на завязку анекдота. Я, в своём вечно мятом сером худи, от которого даже после стирки несёт реагентами и палёным сахаром. И она — правильная девочка, от которой, наверное, пахнет старинными фолиантами и мятным чаем. Представил, как гуляем по нашей общаге. Где единственный «магический детектив» — это наш комендант. Который уже третий месяц пытается вычислить, кто из жильцов ответственен за таинственный запах гниющих грибов и озона в коридоре. (Спойлер: это мы с Серегой, только тссс…)
Парень из Нижних кварталов и правильная девочка из студсовета. В этом было что-то настолько неправильное и одновременно восхитительное, что хотелось ущипнуть себя. Чтобы проверить, не сон ли это.
Главное не забывать, что Кира наша — девица себе на уме…
«Миссия „Закадрить старосту“ выполнена на 47%,» — деловито отчиталась Алиса. — «Поздравляю, босс. Ты прошёл первый уровень. Впереди — босс-локация „Знакомство с мамой“ и секретный квест „А что у нас на самом деле происходит? “.»
Я только рассмеялся в ответ.
— В общем, поздравляю, Ромео, — продолжала Алиса. Она материализовалась рядом, повиснув в воздухе вверх ногами и болтая ногами. — Зафиксирован резкий скачок уровня дофамина и серотонина. Пульс учащён, зрачки расширены. Диагноз: острая форма романтического идиотизма. Лечение: удар по голове чем-нибудь тяжёлым. Например, реальностью.
— Я в тебе не сомневался, мой циничный калькулятор, — проворчал я, но улыбка не сходила с лица. — Не порть момент. Впервые за долгое время у меня ощущение, что жизнь не просто пытается меня убить, а предлагает что-то хорошее.