— Ох, прости, — я широко улыбнулся, обнажая зубы. — Не заметил тебя за твоим раздутым самомнением.
Стеллингер замер и начал медленно поворачиваться ко мне со скоростью и грацией проржавевшего робота. Его брови взлетели к линии роста волос в искреннем удивлении — видимо, не привык, что ему отвечают, а не падают ниц.
— Повтори, что ты сказал, мусор? — его голос стал тише, что было опаснее громких угроз.
— Это же Ветров, отбитый из Нижних кварталов, — проблеял один из прихлебателей, заикаясь как сломанный метроном. — Эдик, ну его, он даже на Страхова пёр…
— Слух подводит? — я картинно наклонил голову. — Уши от дерьма давно не чистил?
«Сеня, может, не стоит?» — с сомнением произнесла Алиса. — «Или мне уже начинать сочинять эпитафию для твоего надгробия?»
«Всё в порядке,» — мысленно ответил я. — «Не бойся».
«Ты самоубийца! Как ты вообще дожил до сего дня?»
Стеллингер сделал шаг ко мне, вскинув подбородок так высоко, что мог бы рассматривать потолок.
— Ты хоть представляешь, с кем разговариваешь, отброс? — процедил он сквозь идеально выровненные зубы.
— С человеком, который считает, что титул отца даёт право быть мудаком международного класса? — я продолжал улыбаться, наслаждаясь каждым оттенком гнева на его лице.
Вокруг нас начала собираться небольшая толпа зрителей с энтузиазмом, достойным премьеры в театре. Никто не вмешивался, но все с интересом наблюдали за развитием конфликта. Столкновения между аристократами и простолюдинами всегда привлекали внимание.
— Кхм-кхм… — раздался негромкий кашель, достойный профессионального оперного певца.
Я скосил глаза и заметил, что за соседним столиком сидел невысокий пожилой мужчина с абсолютно седой бородкой и взглядом, способным заморозить лаву. Один из преподавателей смотрел на нас поверх очков с таким выражением, что температура в столовой, казалось, упала на несколько градусов. А некоторые студенты начали искать свитера.
Преподаватель не произносил ни слова, просто постукивал пальцем по столу с точностью атомных часов…
Стеллингер тоже заметил преподавателя. Его лицо на мгновение утратило высокомерное выражение, как будто у него отобрали любимую игрушку.
— Ты пожалеешь, — он смерил меня презрительным взглядом, но затем, видимо, решил, что публичный скандал ниже его достоинства. — Идём, — бросил он своим прихвостням и пошел прочь.
«Пронесло… Можно выдохнуть и поменять подгузник,» — Алиса с облегчением приложила руку к сердцу.
Найдя свободное место, я сел и только собрался приступить к обеду, когда заметил странный блеск на внутренней стороне правой ладони. Раскрыв руку, я с изумлением обнаружил… золотой медальон на расстегнутой цепочке, прилипший к моей коже.
«Упс,» — Алиса тихо присвистнула. — «Кажется, твоя рука решила заняться карманными кражами.»
Золото вроде не магнитится, но… Скорей всего амулет был не чисто золотой, а сплав золота с ферромагнитными металлами. Может, в нем были отдельные детали из никеля или латуни.
— Чёрт! — я попытался стряхнуть медальон, но тот словно прирос к моей ладони. — Как это вообще произошло?
«Магнетизм, босс,» — пожала плечами Алиса. — «Медальон оказался достаточно близко к твоей руке, и его просто притянуло. Видимо, лежал в чьем-то кармане. И решил, что ты ему симпатичнее».
— Да твою ж… — я попытался спрятать медальон в карман, но тот упорно возвращался к ладони с преданностью голодного щенка.
Воровство — это очень серьезный проступок, да еще и родовая реликвия… Тяжелая статья, можно вылететь из Академии в два счета.
«Можешь попытаться вернуть его, сказать, что нашёл на полу,» — предложила Алиса. — «Или оставить себе как трофей.»
— Не собираюсь я воровать, даже у богатеньких аристо, — я оглянулся, пытаясь найти владельца. Может быть он заметил пропажу и сейчас недоуменно оглядывается?
На крайний случай можно просто отдать медальон сотрудникам администрации.
И в этот момент наши взгляды встретились. Баронет Стеллингер с открытым ртом уставился на медальон в моей руке, как будто увидел призрака своего прапрадедушки. Его лицо медленно, но верно наливалось яростным пунцовым цветом, проходя все оттенки от розового до бордового.
Так это его цацка?
«О-о-о, кажется, сейчас будет весело,» — протянула Алиса с неподдельным интересом.
Стеллингер резко встал из-за своего стола и двинулся в моем направлении, будто на пружинах. Каждый его шаг был наполнен такой яростью, что, казалось, пол должен был трескаться под его ногами. За ним, как марионетки на невидимых ниточках, потянулись его приятели.