— Вор! — прошипел он, подходя к моему столу. Его дрожащий от гнева палец указал на медальон. — Я знал, что от вас, отребья из Нижних кварталов, ничего хорошего не дождешься, но чтобы воровать родовую реликвию прямо в академии! Это новый уровень наглости даже для подзаборной швали!
Столовая затихла. Десятки глаз устремились на нас.
«Сеня, тут может быть проблема,» — предупредила Алиса тоном человека, наблюдающего за приближающимся ураганом. — «За кражу родовых ценностей могут и из академии выпереть. Без всяких выговоров.»
«Я в курсе, спасибо за ценное напоминание.»
— Я не воровал твой медальон, — я старался говорить спокойно, хотя внутри всё кипело от несправедливого обвинения. — Он лежал на полу, и я его подобрал. Собирался найти владельца.
— Лежал на полу⁈ — Стеллингер рассмеялся, и этот смех больше напоминал лай. — Ещё скажи, он сам расстегнулся и полетел к тебе в ладонь, как к магниту?
«Технически, именно это и произошло,» — заметила Алиса. — «Твоя правда случайно оказалась глупее, чем любая ложь!»
— Слушай, — я поднялся со своего места, сжав в кулак правую руку с прилипшим к ней медальоном. — Я действительно собирался вернуть его. В отличие от некоторых, меня научили возвращать чужие вещи.
— Лжец! — Стеллингер сделал ещё шаг ко мне, и теперь нас разделял только стол. — Ты украл его, когда толкнул меня, карманник недоделанный!
— Я толкнул тебя? — я не верил своим ушам. — Это ты практически снёс меня с дороги!
— Ещё и наглый, — презрительно скривился баронет, словно проглотил лимон. — Знаешь, что бывает с ворами в некоторых странах? Им отрубают руки.
Он произнёс это с таким удовольствием, словно хотел сам кому-нибудь руку отчекрыжить. В его глазах мелькнуло что-то опасное, что-то, выходящее за рамки обычного высокомерия.
«Он не шутит,» — напряжённо произнесла Алиса. — «Чую всплеск гормонов, его эмоциональное состояние нестабильно. Судя по ритмике нейронных импульсов, у него в голове сейчас играет имперский марш из Звездных войн.»
Я незаметно перенёс вес на переднюю часть стопы, готовясь если не к бою, то хотя бы к уклонению. Правая рука пульсировала, словно предвкушала возможность проверить свою новую силу на благородной челюсти.
— Верни мне медальон немедленно, — потребовал Стеллингер, протягивая руку. — Иначе я лично прослежу, чтобы тебя выкинули из академии и вернули туда, где тебе место — в сточную канаву Нижних кварталов.
— Да забирай, — я пожал плечами и протянул ему руку ладонью вверх. — Ваша истерика, сударыня, начинает утомлять. Может, валерьянки?
— И извинись, — потребовал он, с некоторым усилием отлипив медальон от моей руки. В его глазах на мгновение мелькнуло удивление. — На коленях. Немедленно. И поцелуй мой перстень, когда я милостиво позволю.
— Губу закатай, — медленно произнес я, глядя ему в глаза. — Дерьма кусок. Иначе она отвалится от перегрузки.
Но Стеллингер вместо новой порции оскорблений лишь злорадно оскалился. Вместо ответа он с театральной медлительностью снял с руки перчатку… и бросил мне ее в грудь с драматизмом оперной дивы.
— Семён Ветров, — пафосно произнес он. — Я вызываю тебя! На поединок!
И тут в столовой воцарилась полная тишина.
— Конец плебею… — донеслось до меня шепотом, больше похожим на задушенный писк. — Вызов получил. Уже готовлю некролог для студенческой газеты…
Стеллингер смотрел на меня с видом победителя лотереи, сорвавшего джекпот. Словно уже втоптал меня в грязь и заставил вылизывать ботинки до зеркального блеска.
Глядя ему в глаза, я молча наклонился… и подобрал перчатку. Она на ощупь была такой мягкой, будто ее еженедельно массировали в альпийском молоке.
— Вызов принят, — ответил я с легкой улыбкой.
Глаза Стеллингера округлились, как у совы, внезапно осознавшей, что она боится темноты. Тишина в столовой стала такой оглушительной, что было слышно, как в окно бьется одинокая муха. Очевидно единственная, кто не потерял дар речи.
«Ах…» — Алиса театрально завалилась в обморок, сделав в падении три пируэта.
Глава 16
Приемлемые условия
Драки в академии были запрещены. Примерно с той же строгостью, с какой запрещено ковырять в носу на официальных приёмах — все делают, но никто не признаётся. За одним торжественным исключением — дуэли. Это был священный ритуал, реликтовый механизм для выпуска пара, позволяющий аристократам элегантно бить друг другу морды. Не теряя при этом фамильной чести и остатков зубов.
Простолюдинам тоже можно было кинуть вызов, но так обычно не делали — это считалось позорным, ниже достоинства аристократа. Примерно как вызвать на стрелку хромую бабулю. Но Стеллингер, кажется, впал в такую ярость, что забил на все условности.