Поздравляю, Вы успешно прошли демо-версию книги! Для разблокировки полного контента и доступа к уровню «ЧТО ЖЕ БУДЕТ ДАЛЬШЕ⁈» требуется небольшая инвестиция в фонд «Накормим Автора и его Ненасытную Музу». Все ваши деньги фонд направит на закупку апгрейдов для Сени (и чувства юмора для автора).
Спасибо, что вы со мной!
Напоминаю, что читателю за наградку в 50 ₽ положен такой чибик на страницу его профиля. Алиса приручает вурма. [Петросян-мод ON] Если что Алиса слева [Петросян-мод OFF]
А за 100 ₽ — такой) Алиса в стиле Матрицы
Глава 23
Признание
Передо мной сидела никто иная, как Екатерина Васильевна Морозова — преподаватель теоретической магии и, пожалуй, самая желанная женщина всей академии. Когда она появилась лет десять назад, вся мужская половина студентов ходила на её лекции даже с других факультетов. Даже когда по расписанию у них не было ее лекций. Длинные ноги Екатерины Васильевны, её идеальная осанка и огромные сись… элегантный стиль стали легендой. Она выглядела намного моложе своего возраста, чем вызывала жгучую ревность у студенток. Даже дворяне-старшекурсники шептались о ней по углам.
И вот она сидит передо мной в этом наряде, который был меньше, чем моя контрольная по пространственным искажениям.
— Вот чёрт, — она отвернулась, но было поздно. — Да, это я. Не смотри на меня так, Ветров!
«Ой, мамочки,» — Алиса замерла на месте, разинув рот. — «Вот это поворот! А я-то думала, нас уже ничем не удивишь.»
— Но… как… почему… — я не мог сформулировать мысль. — Вы же…
Я оборвал себя. Так, не хватало еще этой заразе по привычке «вы» говорить! Она потеряла на это всякое право вместе с последними крохами уважения.
— Ты же преподаёшь! У тебя докторская степень! — говорить Морозовой «ты», было непривычно. Но… неожиданно приятно. — Ты на прошлой неделе читала нам лекцию о пространственных искажениях!
Екатерина Васильевна вздохнула, опустив голову. А потом снова посмотрела на меня и решительно произнесла:
— Двойная жизнь — не редкость, Сёма…
— Господин, — напомнил я ей. — На «ты» я тебе не разрешал переходить.
Наши взгляды встретились. Морозова смотрела, насупившись, и явно не хотела прогибаться.
— Мне включить эту штуку? — я указал на сканер.
Испуг мелькнул в ее глазах, и Морозова неохотно уступила.
— Х-хорошо… г… г-господин… — эти слова явно дались ей нелегко. — Днём я — уважаемый профессор, ночью… — она замолчала, не закончив фразу.
— Ночью — психопатка в коже и латексе, похищающая студентов? — я не смог сдержать сарказм. — Такое не пишут даже в резюме на работу. «Хобби: садизм, пытки и незаконные эксперименты».
— Я не психопатка! — она снова вскрикнула, но уже без своей театральной томной интонации Ночной Госпожи. — У меня просто… страсть к исследованиям.
Её голос звучал теперь совершенно обычно — тот самый голос, который я слышал на лекциях. От Ночной Госпожи не осталось и следа.
— И это твой способ проводить исследования? Похищать студентов?
— Они это заслужили! — горячо воскликнула она.
— Чего? И я тоже заслужил? Я тебе вообще ничего не сделал… Ладно, каюсь, на лекции пару раз ответил, не подняв руку… А ты меня на цепуру, как собачку, хотела посадить!
— Ну-у-у-у, — она ёрзала в кресле, словно смущённая тем, что я вижу её без маски в таком виде. Даже в какой-то момент попыталась прикрыть свое глубокое декольте. Но со связанными руками это сделать было трудно. Так что вид мне открывался прямо-таки роскошный. — Тебя… вас вообще не должно быть… Вы — аномалия. Простолюдин, пробивший защитный покров Одарённого… Это невозможно! Мне стало любопытно…
«Для тебя, милочка, ещё и не такие сюрпризы есть,» — хмыкнула Алиса.
— А зачем тогда… вся эта жуткая атрибутика? — я махнул рукой в сторону «комнаты удовольствий». — Ещё и химией шпигуешь…
Екатерина Васильевна покраснела, и это выглядело настолько нелепо на её обычно безупречном лице, что я не удержался от нервного смешка.
— Мне… нравится, — почти шёпотом проговорила она. — Работа такая скучная… Всё одно и то же каждый день… проверять контрольные, слушать глупые ответы, ставить двойки… А тут — адреналин, власть, разрядка от серых будней… Можно почувствовать себя по-настоящему живой.
— То есть преподавание… уже в печенках? — осторожно спросил я.
— Ты… вы не представляете, насколько, Господин, — она вздохнула. — Высокомерные мажоры, бесконечные совещания, бюрократия, лицемерие… А здесь — никаких границ. Только я, моя лаборатория и… — она улыбнулась. — Воспитательный процесс повышенной интенсивности.