— Что значит «полный сброс»?
— Ликвидация полярных ледовых шапок. Подъём уровня Мирового океана на шестьдесят-семьдесят метров. Средняя температура по планете, плюс двадцать шесть. Содержание кислорода в атмосфере, тридцать процентов. Условия, эквивалентные палеогеновой эпохе.
Президент откинулся в кресле. Скрестил пальцы на животе. Привычный жест, который Корф видел на тысячах фотографий и в десятках прямых эфиров.
— Семьдесят метров, — повторил он. — Покажите.
Корф переключил на интерактивную карту. Синим залиты территории ниже семидесяти метров над уровнем моря. Северная Европа, обширные куски Сибирской низменности, дельты крупных рек, прибрежные города. Он увеличил фрагмент.
— Санкт-Петербург. Полностью.
Палец двинул карту.
— Ростов-на-Дону, Астрахань, Архангельск, Калининград.
Ещё движение.
— Вот текущая ситуация по миру. Бангладеш уже эвакуирует прибрежные районы. Официально, из-за муссонных наводнений. Фактически уровень моря в Бенгальском заливе поднялся на одиннадцать сантиметров за три месяца. Нидерланды усилили насосные станции на дамбах, но их инженеры не понимают, почему прогнозы не работают. Вода приходит быстрее, чем должна. Южная Флорида фиксирует засоление грунтовых вод. Скважины становятся непригодными для питья.
Он вывел следующий блок данных.
— Осадки. Сахара получает влагу, которой не видела тысячелетиями. Звучит позитивно, но процесс неуправляемый. Ливни размывают грунт, формируются селевые потоки. Инфраструктуры для отведения воды не существует. В Южной Европе, наоборот, осадки падают. Испания, Италия, юг Франции входят в аномальную засуху. Атмосферная циркуляция перестраивается, и мы не можем предсказать конечную конфигурацию.
Президент молчал. Смотрел на экран. Потом перевёл взгляд на Корфа.
— Вы сказали «если не остановить». Значит, его можно остановить?
— Потенциально. Мы извлекли фрагменты данных, содержащих протоколы управления. Расшифровано примерно двенадцать процентов. Среди расшифрованных фрагментов есть то, что мы интерпретируем как процедуру аварийной остановки. Но для её выполнения необходим физический доступ к одному из узлов сети. Ближайший находится в Западной Сибири, на глубине двадцати километров.
— Двадцать километров, — повторил секретарь Совбеза. — Кольская сверхглубокая дошла до двенадцати, и бурили двадцать лет.
— Там не потребуется бурение, — ответил Корф. — Существует транспортный тоннель. Вход завален осадочными породами. Толщина пробки около восьмидесяти метров. Проходима за две-три недели при наличии соответствующего оборудования.
Тишина. Часы на стене отсчитывали секунды.
— Эвакуация, — произнёс президент. — Что по срокам? Если допустить, что остановить не удастся?
— Эвакуировать прибрежные территории России возможно. Это десятки миллионов человек и годы работы. Инфраструктуру на новых территориях придётся строить с нуля. Вопрос: куда эвакуировать? Зоны, безопасные при подъёме на семьдесят метров, это возвышенности Центральной России, Урал, Среднесибирское плоскогорье. Территория есть. Но при средней температуре плюс двадцать шесть климат этих регионов станет субтропическим. Сельское хозяйство придётся перестраивать полностью. Другие культуры, другие технологии, другой уклад.
— А в глобальном масштабе?
— В глобальном масштабе бежать некуда.
Корф произнёс это без нажима, как констатацию.
— Планета одна. Орбитальных станций, способных принять население, не существует. Лунной инфраструктуры нет. Марс непригоден. У человечества нет запасного дома. И в обозримой перспективе не появится.
Президент встал. Подошёл к окну. За стеклом Кремля лежала Москва, мокрая от декабрьского дождя. Купола соборов тускло блестели в сером свете. На Москве-реке, свободной ото льда, покачивались прогулочные катера.
— Другие страны, — проговорил он, не оборачиваясь. — Знает кто-нибудь?
— Знают, что в Антарктиде произошло нечто необычное. Спутники наблюдения фиксируют аномалию. Наша станция «Север-4» находилась в зоне российской юрисдикции, и о характере работ сообщалось скупо. Но американцы, китайцы и, вероятно, британцы располагают собственными спутниковыми данными. Они видят свечение. Они знают, что мы вели бурение. Они складывают два и два.