— Глубина залегания двадцать километров, — напомнил Корф. — У нас нет технологий бурения на такую глубину.
— Не было, — поправил Берг. — Но за эти месяцы произошло кое-что, чего мы не предвидели. Вечная мерзлота Сибири тает. Тает стремительно. Грунт, который был монолитом миллионы лет, превращается в болото. Образуются карстовые провалы, термокарстовые озёра. И вот две недели назад наш спутник «Арктика-М» зафиксировал нечто.
Новый слайд. Спутниковый снимок. В зелёно-бурой каше тайги зияла чёрная дыра идеально круглой формы. Диаметр четыреста метров.
— Провал образовался за одну ночь. Глубина, по данным лазерного альтиметра шестьсот двадцать метров. Стены вертикальные. Природные провалы так не выглядят. Мы полагаем, что «Демиург», растапливая мерзлоту, расконсервировал верхний уровень сибирского объекта. Тот… раскрылся. Как цветок.
Тишина в зале стала осязаемой.
— Вы хотите туда спуститься, — не спросил, а констатировал Корф.
— Мы должны туда спуститься. И загрузить новый протокол. Иначе через четыре месяца подъём океана достигнет критической отметки. Гольфстрим уже остановился. Европа замерзает, тропики кипят. Ещё немного, и начнутся необратимые каскадные процессы.
— Что за протокол вы хотите загрузить? — спросила Лена Вэй, до этого молчавшая.
Берг посмотрел на неё.
— В инструкции есть параметр, который я назвал «целевой климатический профиль». Набор переменных, состав атмосферы, средняя температура, уровень океана, биоразнообразие. Мы можем задать текущие — ну, то есть те, что были до нашего вмешательства. И дать команду стабилизации. По сути, приказать машине вернуть всё как было.
— «По сути», — повторила Лена. — А по факту?
— По факту мы не понимаем и десяти процентов инструкции. Это как первоклассник, который нашёл пульт от атомной станции. Он видит кнопки, может даже прочитать надписи, но не понимает, какие процессы за ними стоят.
— И всё же вы предлагаете нажать кнопку, — уточнила Вэй.
— Я предлагаю это, потому что альтернатива, гибель цивилизации в течение года. Может быть, не всего человечества. Но цивилизации, уж точно.
***
Подготовка заняла три недели. Три недели ада. Корф, используя все свои связи, а теперь его полномочия простирались до уровня Совета Безопасности, организовал переброску оборудования и людей к точке провала. Логистика была кошмарной. Дороги в Сибири размыло, мосты смыло, железнодорожные насыпи просели. Транспортные Ми-26 и тяжёлые Ми-46 челноками таскали грузы из Красноярска.
Лагерь разбили на краю провала. Берг, прилетевший с первой группой, часами стоял на самом краю, глядя вниз. Провал дышал. Из его чёрного жерла поднимался тёплый, влажный воздух с металлическим привкусом, который оседал на коже тончайшей плёнкой, как масло. По ночам из глубины доносился низкий гул. Не механический, а скорее органический, словно биение гигантского сердца.
Стены провала оказались гладкими, как полированный базальт, но это был не камень. Под светом мощных прожекторов на их поверхности проступали те же додекаэдрические узоры, что и в антарктических пробах. Они слабо светились, пульсируя в унисон с подземным гулом.
— Оно знает, что мы здесь, — проговорил Михалыч, стоя рядом с Бергом у края.
Он затянулся самокруткой, так как с табаком стало плохо. Курил какую-то сибирскую траву.
— Знает, — согласился Берг. — Но не реагирует агрессивно. Антарктическая система пыталась нас уничтожить. А эта ждёт.
— Может, ловушка?
— Может. Но у нас нет выбора, Михалыч.
Буровой мастер кивнул и выбросил окурок в пропасть. Огонёк падал долго, уменьшаясь до точки, пока не исчез.
— Когда-то я думал, что бурить скважину в Антарктиде — это самое безумное, что я сделаю в жизни, — хмыкнул он. — Ошибался.
Спуск начали на рассвете, хотя понятие «рассвет» утратило привычный смысл. Небо Сибири было затянуто плотной пеленой испарений, сквозь которую солнце проступало мутным, оранжевым пятном, напоминавшим Марс на древней карте.
Группа спуска: Берг, Корф, Михалыч и двое инженеров, Фарид и Настя, молодые специалисты, которых учёный отобрал лично. Фарид, специалист по радиоэлектронике, тихий татарин с золотыми руками, способный починить что угодно с помощью паяльника. Настя, программист, написавшая алгоритм декодирования третьего слоя; худенькая, с вечно растрёпанными волосами, она выглядела как студентка, но за её хрупкой внешностью скрывался ум, от которого Берг приходил в восхищение.