Михалыч первым ступил на твёрдую землю. Потянулся, хрустнув позвоночником.
— Парни, — сказал он, щурясь на небо. — А облака-то расходятся. Красиво.
Берг стоял на краю провала, слушая, как стихает подземный гул. Дерево внизу переходило в спящий режим, его сияние ослабло до едва различимого мерцания. Машина работала, тихо, незаметно, перестраивая потоки, давление, температуры, возвращая планету в привычное русло. Не мгновенно. Бережно. Как хирург, накладывающий швы.
У него на поясе зазвонил спутниковый телефон. Помехи, мучившие эфир восемь месяцев, ослабли.
— Папа?
Голос казался далёким, с помехами, но это был голос его дочери.
— Папа, ты живой?
— Живой, Ксюш, — ответил Берг, и его собственный голос дрогнул. — Я живой. Я… кажется, я закончил.
— Что закончил?
Он посмотрел на провал, на небо, на папоротники, на Корфа, который говорил по защищённой связи с Москвой, на Михалыча, который молча курил свою самокрутку, на Рыбина, стоявшего и пялящегося в небо, на Настю и Фарида, которые сидели на краю платформы, болтая ногами, как дети.
— Работу. Самую важную работу в моей жизни. Ксюш, я скоро приеду. Правда. На этот раз правда.
— Обещаешь?
Он помедлил. Тринадцать лет обещаний, которые он нарушал. Но сейчас… Сейчас было иначе. Потому что главная скважина была пробурена, главная капсула вскрыта, главная кнопка нажата. И впереди были не новые экспедиции, а долгая, кропотливая работа по расшифровке наследия, работа, которую можно вести из лаборатории, рядом с дочерью, рядом с нормальной жизнью.
— Обещаю, — сказал он.
И впервые за тринадцать лет был уверен, что сдержит слово.
***
Закат догорел. Над Сибирью, очищаясь от аномальной дымки, поднялись звёзды. Яркие, колючие, равнодушные. Где-то среди них, в непостижимой дали, создатели «Демиурга» занимались своими делами, не подозревая, или подозревая, что один из их экспериментов только что перешёл на новую стадию.
Под ногами, в глубине планеты, древняя машина шепнула в коде додекаэдров короткое сообщение. Оно ушло через антенны-ветви, через ионосферу, через вакуум, со скоростью, которая была быстрее света, потому что использовала измерения, о которых земная физика ещё не знала.
Сообщение было простым:
«Объект № 3. Солнечная система. Третья планета. Аборигенный вид: контакт с интерфейсом подтверждён. Решение оператора: стабилизация, сохранение. Рекомендация: перевод проекта из режима „Наблюдение“ в режим „Контакт“. Ожидание подтверждения.»
Где-то издалека, очень издалека, пришёл ответ…
Конец.