— Оно кипятит озеро, — прошептал Берг. — Система самоуничтожения. Чтобы стереть следы.
— Вертолет! — скомандовал Куратор. — Живо!
Они бежали по накренившемуся коридору к вертолетной площадке. Стены модуля трещали, лопались стеклопакеты, впуская внутрь смертельный холод минус пятидесяти градусов. Михалыч бежал первым, пробивая плечом заклинившие двери.
Станция умирала. Металлические переборки стонали, разрываемые чудовищным давлением снизу. Лед, который был надежным фундаментом миллионы лет, превратился в зыбкую кашу.
В коридоре блока «Б» пол внезапно вспучился. Обшивка лопнула, и внутрь ударила струя перегретого пара вперемешку с ледяной крошкой. Берга сбило с ног, швырнуло на стену.
— Вставай!
Корф, этот лощеный московский чиновник, оказался неожиданно сильным. Он рывком вздернул ученого на ноги.
— Не сдыхать! У нас приказ доставить данные!
— Там… — , кашляя, учёный указал назад, в сторону лаборатории.
Сквозь пар и разрушения пробивался тот самый голубой свет. Он не был рассеянным. Он сканировал пространство. Тонкие лучи прощупывали коридоры, словно искали виновников пробуждения. Всё, чего касался луч, мгновенно покрывалось инеем, рассыпаясь в пыль. Металл, пластик…
— Бегом! — заорал Михалыч.
Он схватил пожарный топор и с размаху ударил по заклинившему штурвалу внешнего шлюза.
— Если эта дрянь нас коснется, мы станем гербарием!
Шлюз поддался с третьей попытки. Они вывалились в тамбур, хватая ртами обжигающе холодный воздух. За спиной, в недрах станции, что-то гулко взорвалось. Видимо, сдетонировали баллоны с кислородом.
Когда они выскочили на лед, Ми-26 уже раскручивал винты. Пилоты, опытные полярные волки, держали машину, несмотря на шквальный ветер.
Ледяное поле вокруг станции крошилось. Огромные глыбы льда, подсвеченные изнутри голубым сиянием, вздымались вверх, как зубы гигантского зверя. Вода, вырываясь из скважины под чудовищным давлением пара, создавала гейзер высотой в сотни метров.
Они ввалились в грузовой отсек вертолета, как и другие члены экспедиции, которым удалось спастись. К счастью, все находились здесь и никто там не остался.
— Взлет! — заорал Корф в гарнитуру пилота. — Уходи вертикально!
Тяжелая машина оторвалась от льда в тот момент, когда платформа с буровой установкой и жилым модулем провалилась в кипящую бездну. Гейзер пара ударил в брюхо вертолета. Машину швырнуло в сторону, но пилоты выровняли курс.
Берг прильнул к иллюминатору. Внизу, в разломе льда, на секунду мелькнуло нечто колоссальное. Это не было природным явлением.
Под километрами льда, в освещенной собственным светом воде, двигались огромные механизмы. Шестерни размером с города, поршни, перекачивающие океаны. Древний завод, разбуженный уколом иглы, начал процесс консервации. Он плавил ледяную шапку планеты, чтобы скрыть свое существование. Или… чтобы изменить климат обратно к параметрам палеогена.
— Мы потеряли пробу, — хрипло пробормотал учёный, сползая по стенке кабины.
Корф, бледный, но торжествующий, поднял руку. В его пальцах был зажат защищенный накопитель.
— Пробу — да. Но информацию — нет. Здесь всё. Координаты заводов, карты, технологии.
— Вы не понимаете, — посмотрел на него с ужасом Берг. — Мы только что включили таймер. Этот механизм… он начал перестройку атмосферы. Вы видели Марс на карте? Они его осушили. А Землю затопили.
Корф спрятал диск во внутренний карман пуховика.
— Разберемся, Андрей Николаевич. У нас теперь есть технологии богов. А с таймером…
Он посмотрел в иллюминатор на удаляющееся голубое зарево.
— Наша наука что-нибудь придумает. Главное, что мы первые.
Вертолет уходил на юг, борясь с турбулентностью. В кабине пахло потом и авиационным керосином.
Берг смотрел на удаляющуюся точку. Голубое зарево уже пробило облачный слой и уходило в стратосферу, формируя странные, неестественные облака. Радиоэфир молчал. Мощнейшие электромагнитные помехи заглушили все частоты.
— Вы понимаете, что мы наделали? — спросил он, не поворачивая головы. — Этот завод… он ведь не просто топит лед. Он меняет альбедо планеты. Парниковый эффект. Через год здесь будут джунгли. А в Европе пустыня.