Но одного Корф не мог предсказать. Реакцию. Что сделает человек, узнав, что его страна, его планета, его вид находится на положении скота, выращенного в стойле?
Семёнов свернул с проспекта и повёз через переулки. Корф смотрел в окно, не видя домов. Он думал о Берге.
Учёный остался на станции «Мирный», формально руководил свёрнутой программой бурения, фактически не выходил из новой лаборатории, пытаясь дистанционно мониторить антарктический источник. Последний разговор получился тяжёлым. Берг требовал немедленной публикации данных. «Мировое научное сообщество имеет право знать». Корф ответил: «Мировое научное сообщество сначала устроит панику, потом гонку вооружений, а потом кто-нибудь из ваших коллег попытается „изучить“ ядро, и мы получим второй Чернобыль в масштабе планеты». Берг бросил трубку. С тех пор не звонил.
Корф понимал его. И от этого понимания становилось только тяжелее. Берг мыслил категориями истины. Корф мыслил категориями контроля. Они оба правы. И оба знали, что правота второго исключает правоту первого.
Мужчина открыл на телефоне новостную ленту. Пролистал.
«Аномальная оттепель в Европе: Рождественские рынки Берлина работают под зонтами».
«Наводнение в Бангладеш: эвакуированы 2 миллиона человек».
«Учёные NASA фиксируют рекордное сокращение антарктического льда».
«Нефтяные котировки падают: „тёплая зима снижает спрос на энергоносители“».
«Виноградники в Шотландии: фермеры Хайленда собирают первый урожай пино-нуар».
Последняя новость, будь она в другом контексте, вызвала бы улыбку. Шотландское вино. Но Корф видел за этими заголовками другое. Систему, теряющую равновесие. Пока медленно, пока незаметно для большинства. Дождь вместо снега. Зелень вместо инея. Виноград вместо вереска. Мягкие, почти приятные симптомы болезни, которая убьёт пациента.
Кремль встретил его привычной процедурой. Проверка документов, рамка, коридоры с ковровыми дорожками, приглушённый свет, запах древности и полироли. Корф ходил здесь десятки раз, но сегодня стены давили иначе. Он нёс информацию, рядом с которой все тайны этих кабинетов казались детской игрой в секреты.
Кабинет. Длинный стол с зелёным сукном. Два флага. Портрет на стене.
Президент сидел за столом, просматривая бумаги. Рядом, чуть поодаль, секретарь Совбеза, грузный мужчина с седыми висками и цепким взглядом из-под тяжёлых век.
Корф вошёл, остановился в трёх шагах от стола.
— Садитесь, — указал на стул напротив глава государства, не поднимая глаз от документа.
Корф сел. Положил кейс на колени. Ждал.
Президент дочитал, отложил бумаги, поднял голову. Взгляд спокойный, изучающий. Пауза длилась три секунды. Ровно столько, сколько нужно, чтобы собеседник понял, что здесь торопить не принято.
— Докладывайте.
Корф открыл кейс. Достал защищённый ноутбук. Развернул экраном к президенту.
— Три месяца назад научная экспедиция «Север-4» при бурении антарктического ледового щита обнаружила на глубине трёх тысяч семисот метров подлёдный водоём. В ходе забора проб произошла активация объекта техногенного происхождения.
Он сделал паузу. Президент не шевельнулся. Ни одна мышца на лице не дрогнула.
— Техногенного, — повторил он ровным голосом. — Чьего производства?
— Неизвестного. Объект имеет возраст, превышающий тридцать миллионов лет.
Секретарь Совбеза подался вперёд, но президент остановил его движением руки.
— Продолжайте.
Корф развернул на экране первый слайд. Снимки, сделанные военными спутниками «Персона». Голубое свечение, пробивающее антарктический лёд.
— Объект представляет собой терраформирующий комплекс, предназначенный для управления климатическими параметрами планеты. Его активация запустила процесс глобального потепления, природа которого не связана ни с промышленными выбросами, ни с солнечной активностью, ни с какими-либо естественными факторами.
Он переключил слайд. Графики температур.
— За три месяца среднемировая температура выросла на один и восемь десятых градуса. Прогнозная модель, построенная на основе извлечённых данных, показывает, если процесс не остановить, в течение двенадцати-четырнадцати месяцев активируются аналогичные комплексы в тринадцати других точках планеты. После этого полный климатический сброс займёт от одного до трёх лет.