Иван задержал дыхание. Разум кричал закрыть папку немедленно, но рука уже щёлкала по иконке. Внутри — сотни файлов: чертежи, расчёты, презентации. И папка "Фото_команда".
Он открыл её. Десятки снимков с испытательного полигона, технических совещаний, корпоративов. Иван быстро прокручивал миниатюры, когда взгляд зацепился за одну из них.
Алёна сидела на полу своего кабинета, скрестив ноги. Вокруг неё — хаос из распечатанных листов, схем, графиков. На ней — старая серая кофта с растянутыми рукавами, которую она надевала только в самые напряжённые рабочие дни. Волосы небрежно собраны в пучок, несколько прядей выбились и падали на лицо. Она смотрела прямо в камеру — не позируя, а словно оторвавшись на секунду от работы. В глазах — усталость и какая-то отчаянная решимость.
Иван помнил этот момент. Система дала сбой при тестировании, и они искали ошибку всю ночь. Алёна рассортировала все данные по полу, пытаясь увидеть закономерность. Он зашёл принести ей кофе и, увидев этот творческий беспорядок, не удержался — сделал снимок.
Иван резко захлопнул крышку ноутбука, словно обжёгся. Но было поздно — фотография уже вспыхнула в сознании, отпечаталась на внутренней стороне век. Он зажмурился, но образ только стал ярче — Алёна, окружённая бумагами, смотрит на него с экрана через время и расстояние.
Иван отбросил ноутбук и потянулся к телефону. Пальцы автоматически разблокировали экран, открывая список последних сообщений. Письмо от Эмиля, полученное вчера вечером, висело непрочитанным — точнее, прочитанным лишь мельком, без должного внимания.
"Иван, данные по проекту выглядят странно. Что-то происходит в московском офисе. Ты не пробовал связаться с кем-нибудь оттуда? Может, Алёна знает..."
Эмиль — единственный из коллег, кто знал об их отношениях. И единственный, кто осмеливался произносить её имя в разговоре с Иваном.
Он перечитал сообщение, вглядываясь в каждое слово, словно между строк мог обнаружиться скрытый смысл. Внутри росло смутное беспокойство — не просто тревога, а ощущение неотвратимости. Будто события уже начали разворачиваться, и его бездействие только ускоряло их ход.
Иван открыл список контактов и медленно прокрутил до буквы "С". Саликов Дмитрий Викторович — руководитель центра, где работала Алёна. Хмурый мужчина с военной выправкой и холодным взглядом. Они никогда не были близки, но поддерживали уважительные рабочие отношения.
Палец завис над номером. Что он скажет? "Здравствуйте, я тот самый Мелихов, который бросил всё и сбежал в Штаты. Как там Алёна поживает?"
Иван поморщился от собственных мыслей. Он представил недоумение Саликова, его колючий взгляд через толстые стёкла очков, сухое "чем обязан?" вместо приветствия.
Телефон в руке казался неожиданно тяжёлым. Иван прокручивал номер вверх-вниз, не решаясь нажать на кнопку вызова. Разум выстраивал логические цепочки: если позвонить Саликову, тот наверняка расскажет Алёне. А ей не нужны его звонки, его беспокойство, его внезапное возвращение в её жизнь.
Он бросил телефон на кровать, словно тот обжигал пальцы. Нет, он не готов. Не сейчас. Возможно, никогда.
Иван посмотрел на часы — до перенесённой встречи оставалось всего двадцать минут. Он медленно поднялся, разминая затёкшие плечи. Мысли о звонке Саликову не отпускали, но сейчас было не время. Проект, расчёты, встреча с Рамиресом — реальность требовала его присутствия здесь и сейчас.
— Завтра, — произнёс он вслух, словно закрепляя обещание. — Позвоню Саликову завтра.
Это решение принесло странное облегчение. Не отказ, но и не немедленное действие — компромисс между прошлым и настоящим. Отсрочка, которая давала время собраться с мыслями, подготовиться к разговору.
Иван быстро переоделся, выбрав свежую рубашку и тёмно-синий пиджак. Несколько раз провёл расчёской по волосам, пытаясь придать им приличный вид. В зеркале отражался человек с настороженным взглядом и плотно сжатыми губами — профессионал, готовый к работе, но что-то в выражении лица выдавало внутреннее напряжение.
Он собрал документы, закрыл ноутбук и сунул его в сумку. Всё это время в голове крутились формулы и схемы тормозной системы — мозг словно пытался переключиться в рабочий режим, оттеснив личные переживания на второй план.
Перед выходом Иван ещё раз взглянул на телефон, лежащий на кровати. Странное чувство шевельнулось внутри — не тревога, не страх, а какое-то предвкушение. Ожидание. Словно решение позвонить завтра запустило цепную реакцию событий, которые неизбежно должны были произойти.