Рамирес нахмурился, но отступил от панели управления. Иван двигался с неожиданной уверенностью, словно давно ждал этого момента. Его пальцы быстро коснулись сенсорной поверхности, активируя интерфейс.
— Разрешите доступ к базовым алгоритмам, — обратился он к Джоан.
Она колебалась лишь секунду, затем ввела свой код авторизации. На главном экране развернулась трёхмерная модель капсулы в разрезе. Иван увеличил сегмент энергетического модуля.
— Мы зациклились на симптомах, игнорируя причину, — начал он, не глядя на присутствующих. — Проблема не в тормозной системе. Проблема в том, как распределяется энергия при переходе между состояниями.
Его руки двигались над панелью, перестраивая элементы схемы. Голографическая модель изменялась, подчиняясь новой конфигурации. Инженеры подались вперёд, заинтригованные неожиданной трансформацией проекта.
— Вот что произойдёт, если мы перенаправим энергетический поток через дополнительный контур, — продолжил Иван, запуская симуляцию.
Голографическая модель завращалась, демонстрируя красные участки в тормозной системе — точки критической нагрузки при замедлении. Иван увеличил один из сегментов и спокойно продолжил:
— Проблема не в самой концепции, а в физике гиперзвуковых скоростей. При текущей конфигурации мы создаём сопротивление, которое преобразуется в тепло. Слишком много тепла.
Он повернул модель, подсвечивая критические узлы. Его голос звучал уверенно, без тени сомнения.
— На скорости выше восьми Махов материалы начинают вести себя иначе. Молекулярная структура не выдерживает температурного градиента.
Несколько инженеров обменялись встревоженными взглядами. Джоан нахмурилась, делая пометки в планшете. Рамирес сложил руки на груди, его лицо выражало скептицизм.
— То есть вы утверждаете, что текущая концепция нежизнеспособна? — спросил он с едва заметным вызовом.
Иван не ответил сразу. Он запустил симуляцию торможения капсулы с гиперзвуковой скорости. На экране появилась визуализация — красные и оранжевые вспышки вокруг корпуса, затем критические точки начали мерцать тревожным пурпурным.
— Мы не сможем посадить её с такой скоростью, — произнёс Иван, глядя на модель. — Это не вопрос инженерного решения в рамках существующей парадигмы. Это вопрос физических ограничений.
Один из молодых специалистов в дальнем углу комнаты тихо присвистнул. Другой что-то прошептал коллеге. Блейк на экране подался вперёд, его взгляд стал острым, как лезвие.
Иван развернулся к аудитории, словно только сейчас заметил их реакцию.
— Надо дать ей сопротивление без разрушения, — сказал он, будто читая мысли всех присутствующих. — Нам нужно переосмыслить сам принцип торможения. Не бороться с физикой, а использовать её.
В конференц-зале повисла тишина. Только голографическая модель продолжала вращаться, демонстрируя все критические точки системы.
Иван жестом отправил трёхмерную модель в центр зала. Голографическая капсула зависла над столом, медленно вращаясь, демонстрируя критические точки перегрева.
— Вместо того чтобы бороться с нагревом, мы можем использовать его, — сказал он, подходя к голограмме. — Представьте материал, который не разрушается при экстремальных температурах, а трансформируется.
Пальцами он раздвинул проекцию, увеличивая внешний слой капсулы до молекулярного уровня. На экране появилась сложная полимерная структура с переплетёнными цепочками.
— Этот полимер меняет свою конфигурацию при достижении определённой температуры, — продолжил Иван, активируя симуляцию. — Смотрите.
На голограмме внешняя оболочка капсулы начала реагировать на виртуальный нагрев. Из гладкой поверхности медленно выдвинулись аэродинамические стабилизаторы, формируя тормозные плоскости.
— При взаимодействии с атмосферой на гиперзвуковых скоростях температура поверхности достигает критических значений. Наш полимер использует эту энергию для структурной трансформации, — Иван провёл рукой по воздуху, замедляя симуляцию. — Видите? Капсула сама формирует необходимые тормозные поверхности именно там, где нужно, и именно тогда, когда нужно.
Рамирес подошёл ближе, его скептицизм сменился профессиональным любопытством.
— Такой материал существует?
— Прототип разрабатывался в московском филиале, — ответил Иван, стараясь говорить ровно. — Мы называли его адаптивным полимером. Основа уже есть, нужна доработка для наших скоростей.