— Одну минуту, — произнесла секретарь. В трубке послышался звук печати — она что-то проверяла в базе данных. — Мелихов Иван Александрович... Да, вижу вас в системе. Соединяю с Дмитрием Викторовичем.
Линия перешла в режим ожидания. Вместо гудков — тихая, почти неразличимая мелодия. Иван встал с дивана и снова подошёл к окну. Город внизу жил своей жизнью — спешащие люди, потоки машин, солнечные блики на стёклах зданий. Весь этот Нью-Йорк вдруг показался ему декорацией, за которой он пытался спрятаться.
Мелодия в трубке оборвалась. Иван напрягся, ожидая услышать знакомый голос человека, который когда-то определял его профессиональную судьбу.
В трубке послышался голос, от которого у Ивана мгновенно выпрямилась спина — инстинктивная реакция, выработанная годами.
— Мелихов, — произнёс Саликов без вопросительной интонации. Ни удивления, ни теплоты, ни раздражения. Констатация факта, произнесённая с отточенной нейтральностью.
Иван сжал телефон сильнее. Странное ощущение, будто он только вчера сидел в кабинете Саликова, обсуждая очередной проект.
— Здравствуйте, Дмитрий Викторович, — произнёс Иван, стараясь звучать спокойно и профессионально.
— Как Нью-Йорк? — спросил Саликов тем же ровным тоном, словно интересовался показаниями датчиков в лаборатории. — Американцы ещё не разочаровали?
Что-то в этой будничности вопроса царапнуло Ивана. Саликов говорил так, будто они расстались неделю назад, а не полгода. Словно звонок был чем-то запланированным, ожидаемым — но не им самим.
— Всё идёт... продуктивно, — осторожно ответил Иван. — Дмитрий Викторович, я звоню по поводу проекта, над которым мы работали в Москве. "Протокол Тишины".
В трубке повисла пауза, но не удивлённая или напряжённая — расчётливая. Иван почти видел, как Саликов поправляет свои тонкие стальные очки, прежде чем ответить.
— Интересный выбор темы для международного звонка, — произнёс наконец Саликов. В его голосе не было ни грамма эмоций. — Особенно учитывая уровень секретности.
— Я использую защищённую линию, — быстро сказал Иван.
— Разумеется, — сухо подтвердил Саликов. — Иначе мы бы сейчас не разговаривали.
Иван почувствовал, как по спине пробежал холодок. Саликов знал о звонке заранее? Отслеживал его? Или это просто стандартная проверка всех международных звонков в компании?
— Что именно вас интересует в проекте, который вы оставили? — спросил Саликов, делая едва заметное ударение на слове "оставили".
Иван сжал телефон сильнее, собираясь с духом. Вопрос, который мучил его все эти месяцы, наконец должен был прозвучать. Он медленно выдохнул и произнес:
— Я хотел узнать... Алёна Зорина. Она работает с вами?
Иван не смог скрыть дрожь в голосе, произнося её имя. Всё это время имя Алёны существовало только в его мыслях, в воспоминаниях, в тех обрывках снов, которые он пытался забыть по утрам.
На другом конце линии повисла тишина. Не обычная пауза в разговоре, а та особенная, выверенная тишина, которую Саликов использовал как инструмент. Иван слышал его размеренное дыхание — бывший начальник не торопился с ответом, словно взвешивал каждое слово.
— Не числится в текущем составе, — наконец произнес Саликов.
Его голос остался таким же ровным, но Иван уловил в нём нечто новое — едва заметную нотку, которую не смог бы распознать никто, кроме тех, кто годами работал с этим человеком. Это была не настороженность, скорее... осторожность.
Сердце Ивана пропустило удар. "Не числится" — это не ответ. Это формулировка, за которой могло скрываться что угодно: увольнение, перевод, командировка. Что-то ещё, о чём Саликов не хотел говорить напрямую.
Иван машинально потёр переносицу, пытаясь справиться с внезапной тревогой. Его мозг лихорадочно перебирал варианты. Уволилась? Ушла в другую компанию? Или... случилось что-то более серьёзное?
— Могу я узнать, когда она перестала работать в проекте? — спросил Иван, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно более нейтрально, профессионально.
Иван почувствовал, как между ним и Саликовым растягивается невидимая, но ощутимая паутина недосказанности. Каждое слово бывшего начальника казалось отмеренным с аптечной точностью. "Не числится в текущем составе" — фраза из корпоративного словаря, выхолощенная и стерильная, как операционная.
— Дмитрий Викторович, — Иван перешёл на более официальный тон, — я понимаю протоколы безопасности, но речь идёт о человеке, с которым мы вместе работали над проектом. Над моим алгоритмом.