— Без опоры, — медленно повторил Иван, пытаясь уловить скрытый смысл. — Вы намекаете, что мне нужна помощь? Или что я не готов к тому, что могу узнать?
Саликов снова замолчал, и это молчание говорило громче любых слов.
Иван стиснул зубы. Что-то в голосе Саликова, в его отточенных фразах и многозначительных паузах, говорило о большем, чем просто корпоративная секретность. Это была та особая интонация, которую Иван научился распознавать за годы работы под началом этого человека — интонация, когда за словами скрывалась опасность.
— Я возвращаюсь в Москву, — произнёс Иван, сам удивляясь твёрдости своего голоса. Это решение созрело в нём только сейчас, в этот самый момент, но он уже знал, что не отступит.
— Не рекомендую, — ответил Саликов. В его голосе не было угрозы — только холодная констатация факта.
— Это не просьба о разрешении, — Иван почувствовал, как внутри поднимается волна гнева, которую он сдерживал все эти месяцы. — Я найду её. С вашей помощью или без.
Саликов вздохнул — почти неслышно, но в этом вздохе было больше эмоций, чем во всём их разговоре до этого момента.
— Мелихов, вы всегда были умным человеком. Не заставляйте меня сомневаться в этом сейчас.
Иван сжал телефон так, что пластиковый корпус тихо скрипнул. Внутри него что-то надломилось — та последняя преграда, которая сдерживала эмоции.
— Если я узнаю, что вы знали и молчали — я не промолчу, — его голос звучал тихо, но в нём была сталь. — Что бы ни случилось с Алёной, что бы ни случилось с проектом — я выясню правду.
Саликов ответил не сразу. Когда он заговорил, в его голосе проступила насмешливая нота:
— Угрозы в межконтинентальных переговорах звучат смешно, Мелихов. Особенно когда угрожающий не понимает масштаба ситуации.
— До свидания, Иван, — голос Саликова звучал как окончательный приговор, как точка в разговоре, который не должен был состояться.
— Нет. До встречи, — ответил Иван с неожиданной для самого себя твёрдостью.
Резкий щелчок — и связь оборвалась. Иван несколько секунд смотрел на погасший экран телефона. Чёрное стекло отражало его лицо — бледное, с напряжёнными скулами и жёстким взглядом. Он выглядел старше, чем помнил себя, словно этот короткий разговор высосал из него несколько лет жизни.
Иван медленно опустил руку с телефоном и подошёл к окну. Нью-Йорк простирался перед ним — холодный, равнодушный, чужой. Город, в котором он пытался начать новую жизнь, стереть прошлое, забыть о том, что болело. Теперь эта иллюзия рассыпалась, как карточный домик.
Что-то случилось с Алёной. Что-то серьёзное. Саликов не стал бы уходить от ответа, если бы всё было в порядке. Его уклончивость, его странные фразы о пустотах — всё указывало на то, что ситуация вышла из-под контроля.
Иван положил телефон на подоконник и провёл ладонями по лицу. Воспоминания об Алёне, которые он так старательно запирал в дальних уголках сознания, теперь вырвались наружу с новой силой. Её глаза, её голос, её руки, касающиеся его плеч... И Протокол Тишины — проект, который они начинали вместе, полные надежд и амбиций.
Что произошло после его отъезда? Что пошло не так?
Иван почувствовал, как внутри растёт решимость — тяжёлая, холодная, неотвратимая. Он бросил взгляд на свой ноутбук. Первым делом — билет в Москву. Потом — контакты. Должен быть кто-то, кто знает больше, чем Саликов готов был сказать. Кто-то, кто видел Алёну после того, как она "перестала числиться в текущем составе".
Решение было принято. Иван возвращался домой — не для того, чтобы начать всё сначала, а чтобы закончить то, что осталось незавершённым.
Иван сидел в кресле, неподвижно глядя в одну точку. Шум города за окном казался далёким и бессмысленным, словно звуковая дорожка к фильму, который он не выбирал. Внутри него разрасталась тишина, плотная и вязкая, как смола — но в этой тишине кристаллизовалась решимость.
Он протянул руку и включил монитор. Голубоватый свет залил лицо, подчеркнув заострившиеся скулы и тени под глазами. Пальцы легли на клавиатуру — механические движения, знакомые до автоматизма. Сначала билеты. Ближайший рейс Нью-Йорк — Москва. Через два дня, с пересадкой в Стамбуле. Дорого, но это не имело значения.
Иван открыл почту и принялся собирать все документы, связанные с "Протоколом Тишины". Отчёты, черновики, заметки — всё, что могло дать хоть какую-то зацепку. Некоторые файлы он зашифровал дополнительно, зная, что стандартной защиты будет недостаточно.