Он методично заполнял виртуальную папку, словно готовил доказательства для суда, которого никто не назначал. Среди технической документации мелькнуло старое фото — Алёна в лаборатории, сосредоточенно настраивающая оборудование. Иван остановился, его пальцы зависли над клавиатурой. Это была не просто фотография — это был осколок жизни, которую он оставил.
В комнате стало душно. Иван расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и потёр шею. Он не летел в Москву как инженер "Заслона". Не как специалист, чьи алгоритмы легли в основу проекта. Он летел как человек, которому не дали ответа. Как человек, который оставил позади нечто важное и только сейчас начал это осознавать.
Иван открыл файл с контактами сотрудников московского офиса. Большинство имён уже ничего не значили — люди приходят и уходят. Но несколько человек могли знать что-то о судьбе Алёны. О том, что случилось после его отъезда. О том, почему Саликов избегал прямых ответов.
Иван встал из-за стола и подошёл к окну. Его отражение в стекле выглядело решительным, но измученным. Предстоящий разговор с Блейком не сулил ничего хорошего. Уйти из проекта на полпути — профессиональное самоубийство. Тем более в Америке, где репутация стоит дороже денег.
Он достал телефон и набрал номер секретаря Блейка.
— Мистер Блейк сможет принять вас через сорок минут, — сообщил ему вежливый голос после короткого разговора.
Иван кивнул своему отражению. Сорок минут. Достаточно, чтобы собраться с мыслями, но недостаточно, чтобы передумать.
Глава 5. Тишина перед сбором
Иван сидел на краю кровати, в комнате царил полумрак. Он почти полностью закрыл шторы, не выдержав яркого утреннего солнца, бившего в глаза. Тело застыло в неподвижности — словно внутри него работал невидимый таймер, отсчитывающий секунды до старта. В правой руке он сжимал телефон, экран которого изредка вспыхивал уведомлениями, но Иван не реагировал. Рядом на полу лежала дорожная сумка — пока пустая, расстегнутая, готовая принять вещи.
Квартира погрузилась в странную, вязкую тишину. Даже обычно назойливый шум Манхэттена, просачивающийся сквозь окна, сейчас казался приглушенным, далёким. Будто весь мир затаил дыхание вместе с Иваном.
Он смотрел в одну точку — на стену напротив, где висела абстрактная картина, купленная хозяином квартиры. Раньше Иван не замечал, что линии на ней складываются в подобие лабиринта — бесконечные повороты, тупики, ложные выходы. Чем дольше он смотрел, тем больше картина казалась насмешкой над его собственной жизнью — путь, который он выбрал, привел в тупик, и теперь приходилось искать обходные маршруты.
Еще предстоял Разговор с Блейком. Иван морщился при одной мысли об этом. Блейк, его американский куратор, всегда требовал исчерпывающих объяснений, а сейчас объяснять было нечего. Или слишком много. Как рассказать человеку с типичным прагматичным складом ума о том, что происходит на самом деле? Блейк ожидал отчета, а Иван готовился к побегу.
Иван медленно поднялся с кровати, словно преодолевая сопротивление невидимого силового поля. Он раскрыл ящик стола и замер, глядя на содержимое. Каждый предмет, лежавший там, был не просто вещью — это были якоря, державшие его связанным с прошлым, которое он так отчаянно пытался забыть.
Его пальцы коснулись металлической поверхности флешки. Чёрная, с красной полосой по краю — корпоративный стандарт "Заслона". Он повертел её в руках. Внутри хранились резервные копии всех расчётов для "Капсулы", которые он сделал перед отъездом. Не доверял облачным хранилищам. Паранойя, усмехнулся Иван про себя, оказалась полезной привычкой.
Рядом лежала потёртая перьевая ручка с гравировкой "И.А.М." — подарок отца на защиту диссертации. Иван всегда брал её на важные встречи и подписания контрактов. Талисман. Ручка, которой он подписал свой первый контракт с "Заслоном", и ею же — документы на отъезд в Штаты.
Под ручкой скрывалась синяя папка с заметками. Иван раскрыл её. Страницы были исписаны его размашистым почерком — формулы, наброски, вопросы к самому себе, написанные на полях. Некоторые листы помяты, другие испещрены кофейными пятнами. Живые следы мыслительного процесса, который привёл его к прорыву в проекте "Капсула".
Его рука замерла над последним предметом. Фотография. Он знал, что она там, хотя клялся себе, что удалил все напоминания о ней. Снимок был сделан в московской лаборатории — Алёна стояла у доски с формулами, волосы собраны в небрежный пучок, в глазах — то особое сияние, которое появлялось только когда она была на пороге научного открытия. Она не позировала, даже не знала, что он фотографирует. Естественная, увлечённая, прекрасная.