Сборы не заняли много времени. Два чемодана стояли у двери — один с вещами, другой с документами и рабочими материалами. Он окинул взглядом квартиру. Странное чувство — будто всё это время он жил в гостинице, а не создавал здесь свой мир. Никаких личных фотографий на стенах, никаких сувениров, ничего, что говорило бы о его присутствии. Только книги, разбросанные по полкам, да чертежи на рабочем столе выдавали, что здесь кто-то жил.
Иван подошёл к панорамному окну. Тридцать второй этаж открывал вид на Манхэттен, который никогда не спал. Сотни окон в небоскрёбах напротив светились жёлтым — люди работали, любили, спорили, мечтали. Каждое окно — своя история, свой мир. А он стоял здесь, на границе между прошлым и будущим, между Нью-Йорком и Москвой, между бегством и возвращением.
Иван прислонился лбом к холодному стеклу. Город внизу пульсировал, дышал, жил своей жизнью. Равнодушный к его решениям, к его метаниям. Сколько таких, как он, стояли у окон, прощаясь с этим городом? И сколько возвращались?
— Назад — не значит обратно, — произнёс он тихо, обращаясь к своему отражению в тёмном стекле.
Эти слова звучали как заклинание, как обещание самому себе. Он возвращался в Москву не для того, чтобы вернуться в прошлое. Не для того, чтобы собрать осколки разбитых отношений. Он ехал туда, чтобы двигаться дальше — возможно, в совершенно ином направлении, чем то, которое он выбрал, сбегая в Нью-Йорк.
Глава 6. Возвращение
Корпоративный джет «Заслона» снижался над Москвой, прорезая густую пелену тумана. Крылья самолёта рассекали молочную мглу, оставляя за собой завихрения. Иван смотрел в иллюминатор, но видел только собственное отражение — осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами. Тридцать шесть часов без нормального сна превратили его черты в жёсткую маску.
— Пристегните ремни, мистер Мелихов. Заходим на посадку, — голос стюардессы прозвучал мягко, но отстранённо.
Иван механически выполнил просьбу. Предложение Блейка воспользоваться корпоративным самолётом оказалось неожиданным жестом — то ли профессиональной солидарности, то ли странной формой заботы. «Считай это инвестицией в человеческий капитал», — сказал тогда миллиардер, и в его глазах промелькнуло что-то, похожее на понимание.
Джет прошил последний слой облаков, и внизу развернулась Москва — огромная, расползшаяся во все стороны, подсвеченная тысячами огней. Они пробивались сквозь туман холодными, размытыми пятнами, словно город тонул в молоке. Москва не встречала его с распростёртыми объятиями. Она затаилась под пеленой, наблюдая за возвращением блудного сына с настороженным равнодушием.
Иван не чувствовал ничего похожего на радость или облегчение. Только напряжение, сковавшее плечи и шею. Напряжение человека, который возвращается не домой, а на поле боя. Шасси коснулись взлётной полосы, и самолёт вздрогнул всем корпусом. Иван крепче стиснул подлокотники кресла.
Аэропорт Шереметьево встретил его промозглой сыростью и серым светом. Здесь, в отличие от стерильного нью-йоркского терминала, воздух казался плотным, насыщенным запахами — кофе, сигарет, духов, усталости. Русская речь обволакивала, словно тёплое одеяло, но не приносила успокоения. Это был язык, на котором он впервые сказал «люблю», и на котором услышал, что больше не нужен.
Иван шёл через терминал, катя за собой чемодан с вещами и документами. Его шаги отдавались гулким эхом. Возвращение в Москву не ощущалось как возвращение домой — скорее как шаг в прошлое, которое он так старательно пытался забыть.
У выхода из зоны прилёта Иван заметил худощавую фигуру. Взъерошенные волосы, очки с толстыми стёклами, руки, засунутые в карманы джинсов — Эмиль Абдулов стоял, прислонившись к колонне, и сканировал взглядом выходящих пассажиров. Увидев Ивана, он выпрямился, но не помахал и не улыбнулся. Только кивнул, словно они расстались вчера, а не полгода назад.
Иван замедлил шаг. Они не были близкими друзьями — скорее коллегами, объединёнными общими проектами и редкими перекурами на крыше офиса. Но именно Эмиль ждал его сейчас, а не Саликов или кто-то из руководства «Заслона».
Эмиль сделал шаг навстречу, окинув Ивана быстрым, оценивающим взглядом. В его глазах за стёклами очков мелькнуло что-то похожее на облегчение.
— Поехали, — сказал он просто, без приветствий и расспросов.
Иван кивнул. Вопросы могли подождать. Он следовал за Эмилем через парковку, где тот остановился возле неприметного серого седана с нейтральными номерами. Не такси, не корпоративная машина с логотипом «Заслона», не личный автомобиль с персонализированными номерами. Просто анонимный транспорт, который не привлекал внимания.