Эмиль обернулся, вопросительно глядя на него.
— Что?
— Алёна. Она говорила, что здесь всё дышит. Даже стены.
Иван замолчал, прислушиваясь к пульсации, становившейся всё отчётливее по мере их продвижения вперёд. Странное чувство охватило его — теперь он действительно ощущал, что тоннель словно живой организм. Но что-то изменилось с тех пор, что-то фундаментальное.
— Он молчит, — продолжил Иван, проводя рукой по холодному бетону. — Теперь всё наоборот: стены мёртвы. Дышат — только они.
Они продвигались по туннелю медленно, словно каждый шаг требовал осмысления. Ритмичная пульсация становилась громче, отдаваясь в стенах и под ногами. Эмиль периодически сверялся с планшетом, проверяя их местоположение на старой схеме коммуникаций.
— Мы почти под биомедицинским кластером, — прошептал он, указывая на светящуюся точку на экране. — Здесь должен быть технический шлюз для обслуживания.
Иван кивнул, всматриваясь в полумрак впереди. Луч фонарика выхватил из темноты металлическую дверь с потускневшей маркировкой "ТШ-17". Они подошли ближе, осторожно ступая по влажному бетонному полу.
— Смотри, — Эмиль внезапно остановился, направив луч фонарика на стену рядом со шлюзом.
Там, приклеенная серой изолентой, висела карта доступа. Пластик пожелтел от времени, а там, где должно было быть имя владельца, виднелось странное пятно — словно кто-то целенаправленно стёр информацию кислотой.
Иван осторожно снял карту со стены. Фотография на ней тоже была повреждена — лицо человека полностью уничтожено той же кислотой, что и имя. Остались только очертания плеч в белом лабораторном халате.
— Кто-то очень хотел, чтобы этого человека не узнали, — произнёс Иван, вертя карту в руках.
Эмиль нахмурился, глядя на повреждённую карту.
— Или чтобы о нём забыли, — тихо добавил он, и в его голосе прозвучала странная нотка — то ли страх, то ли понимание чего-то неизбежного.
Иван поднял взгляд на Эмиля. В тусклом свете фонарика его лицо казалось восковой маской — бледным и застывшим.
— Стёрли лицо, — произнёс Иван, всматриваясь в испорченную фотографию.
— Или память о нём, — эхом отозвался Эмиль, и эти слова повисли в затхлом воздухе туннеля, смешиваясь с ритмичной пульсацией неизвестного механизма.
Они замолчали, каждый погружённый в собственные мысли. Иван бережно положил карту в карман куртки — безымянное свидетельство чьего-то существования, стёртого не только с пластика, но, возможно, и из памяти людей.
После долгой паузы они молча двинулись дальше, углубляясь в лабиринт подземных коммуникаций.
Иван и Эмиль остановились перед массивной стальной дверью. В полумраке туннеля тускло светилась предупреждающая надпись, выгравированная прямо на металле: «Погружение. Без допуска — смерть». Красные буквы казались почти живыми в свете фонарика — пульсировали, словно наполненные кровью.
Эмиль инстинктивно отступил на шаг, его рука, держащая фонарик, дрогнула.
— Это секция Ц-3-7, — прошептал он. — Никогда не видел её на обычных схемах. Даже в служебных базах о ней нет упоминаний.
Иван подошёл ближе к двери. Рядом с ней располагалась панель доступа, но экран оставался тёмным. Ни индикаторов, ни мигающих огней — ничто не указывало на то, что система подключена к центральной сети.
— Она автономна, — произнёс Иван, проводя рукой по холодному металлу панели. — Полностью изолирована от основных систем.
Эмиль нахмурился, осматривая периметр двери.
— Нет сканеров, нет камер. Ничего, что могло бы идентифицировать вошедших.
— Или отследить их, — добавил Иван.
Они обменялись взглядами. В глазах Эмиля читалось понимание — то же, что осознал и сам Иван. Это место создано так, чтобы о нём не знали. Чтобы сюда не приходили. Чтобы те, кто здесь работает, оставались невидимыми для системы.
— Здесь не должны быть люди, — тихо произнёс Иван, и его слова повисли в затхлом воздухе туннеля.
Эмиль кивнул, нервно облизнув пересохшие губы.
— Именно. Это... что-то вроде чёрной зоны. Официально её не существует.
Иван достал из кармана повреждённую карту доступа, которую они нашли у технического шлюза. Пластик тускло блеснул в свете фонарика — безымянное свидетельство чьего-то стёртого существования.
— Давай проверим, — сказал он, приближая карту к тёмной панели.
Несколько секунд ничего не происходило. Затем, словно пробуждаясь от долгого сна, панель мягко засветилась бледно-голубым светом. На экране появились символы — не обычный интерфейс "Заслона", а что-то более примитивное, архаичное.