Они сидели с Алёной в этом самом коридоре. Он говорил без остановки, рисуя пальцем в воздухе схемы, которые видел только он. Рассказывал о принципе адаптивного ИИ, который разработал. Система, способная подстраиваться под индивидуальные особенности человеческого мозга. Алёна слушала, прищурив глаза — так она делала всегда, когда анализировала информацию.
— Это опасно, — сказала она тогда. — Система, которая настолько глубоко интегрируется с мозгом, может не только считывать, но и влиять. Мы должны установить протоколы безопасности.
Иван отмахнулся. Гордость не позволила признать, что она права.
— Любая технология может быть опасной в неправильных руках. Но представь возможности! Прямое взаимодействие с нейронной сетью человека. Мы сможем лечить психические заболевания, восстанавливать повреждённую память...
Теперь он понимал. То, что видел в капсуле — результат его собственного изобретения. Принцип адаптивного ИИ, который он так гордо демонстрировал, теперь использовался для... чего? Для подавления сознания Алёны?
Кофе переполнил стаканчик и тёмная жидкость потекла по подставке, капая на пол.
Кофе продолжал капать на пол, образуя тёмную лужицу. Иван словно не замечал этого, погружённый в собственные мысли. Тишина между ними стала почти осязаемой, давящей на плечи.
Эмиль провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть увиденное. Его пальцы слегка подрагивали.
— Я знал, что проект шёл дальше... — проговорил Эмиль глухо, уставившись в пол. — Но не думал, что они делают это с теми, кого мы знали.
Слова повисли в воздухе. Автомат издал последний булькающий звук и затих. Иван долго молчал. Он хотел сказать что-то чёткое, злое, обличающее, но вместо этого услышал голос — усталый, без интонации:
— Никто не думал. Мы просто писали код. Всё началось после твоего отъезда, — продолжил он тихо. — Они изменили протоколы доступа, перестроили архитектуру. Нас, программистов, просто отодвинули в сторону. Говорили, что проект вышел на новый уровень секретности.
Иван отвернулся от переполненного стаканчика с кофе. Его взгляд стал жёстким, сосредоточенным.
— Но ты же видел что-то. Заметил изменения.
Эмиль потёр виски, словно пытаясь вспомнить то, что ускользало от его памяти.
— Были... странности. Люди исчезали из проекта. Кто-то уходил в отпуск и не возвращался. Другие переводились в отделы, о которых никто ничего не знал. — Он сделал паузу. — Алёна начала задавать вопросы. Много вопросов.
Переполненный стаканчик наконец-то привлёк внимание Ивана. Он механически вытащил его из лотка, вылил содержимое в мусорное ведро. Тёмная жидкость стекала по пластику, напоминая что-то из другой жизни. Иван замер, наблюдая за каплями. Что-то начало меняться в его лице — пустота уступала место концентрации.
— Эмиль, — голос его стал тверже, словно к нему возвращалась жизнь. — Протокол. Он должен использовать часть моего старого ядра.
Эмиль поднял голову, непонимающе глядя на коллегу.
— Адаптивный алгоритм, — пояснил Иван, его взгляд стал фокусным, острым. — Я разработал его основу. Они не могли полностью переписать архитектуру. Моя подпись должна быть где-то в исходниках или в архитектуре модели.
Эмиль выпрямился, будто получил электрический разряд. Его глаза расширились.
— Ты хочешь взломать Протокол?
— Не взломать. Понять, — Иван провёл рукой по волосам. — Если там моё ядро, я смогу разобраться, что они сделали с Алёной.
Эмиль огляделся по сторонам, будто опасаясь невидимых наблюдателей. Потом наклонился ближе.
— Есть один способ, — проговорил он тихо. — Можно "одолжить" активную сессию у Петровича. Он всегда оставляет терминал разблокированным, когда идёт отдохнуть.
Иван кивнул. Его пальцы начали постукивать по бедру в знакомом ритме — так он делал всегда, когда продумывал алгоритм.
— Это не хакерская выходка, — произнёс он, глядя куда-то сквозь стену. — Это возвращение в мой собственный цифровой след. Который теперь стал частью ловушки.
Эмиль словно ожил. Он достал из кармана небольшой планшет, начал быстро просматривать что-то на экране.
Иван посмотрел на часы. Его глаза сузились, взгляд стал жёстким и решительным.
— Хватит. Мне нужно только найти точку входа.
Поздним вечером здание «Заслона» опустело. Коридоры погрузились в полутьму, лишь аварийные лампы отбрасывали призрачный свет на стены. Эмиль вел Ивана через лабиринт технических помещений, избегая основных маршрутов и камер наблюдения.