— Что это? — Эмиль наклонился ближе к экрану.
Иван открыл файл. На экране развернулась структура данных — сложная, многоуровневая. Первые строки содержали метаданные: имя, дата создания, версия. И тег: "Зорина_А.М._Поведенческий_шаблон_v2.31".
Кровь отхлынула от лица Ивана. Он прокручивал страницу вниз, всматриваясь в содержимое. Файл содержал тысячи записей: фразы, реакции, ответы на вопросы. Рядом с каждой строкой — маркеры эмоциональной окраски, вероятности использования, контекстные триггеры.
— Это... — голос Ивана дрогнул. — Это Алёна. Её голос. Её манера говорить.
Эмиль застыл за его спиной, не дыша.
— Они оцифровали её, — прошептал он. — Каждую реакцию, каждый ответ.
Иван открыл следующий раздел файла. Там были описаны микромимика, жесты, движения глаз. Всё, что составляло неповторимую индивидуальность Алёны, было разложено на компоненты, классифицировано и готово к воспроизведению.
— Цифровой двойник, — произнёс Иван, ощущая, как внутри поднимается волна ярости. — Они создали её симуляцию. Точную копию.
Он перешёл к последнему разделу файла. Там находились данные об интеграции с другими системами. Среди них — ссылка на "Протокол Тишины" и пометка: "Оригинал в хранилище S-7, капсула 12. Статус: стабилизирован".
Эмиль побледнел ещё сильнее.
— Они заперли настоящую Алёну, а вместо неё оставили... копию? — он потёр виски, словно пытаясь осмыслить происходящее. — Но зачем?
Иван вчитывался в примечания к файлу. Там было указано: "Модель очищена от деструктивных эмоциональных паттернов. Пригодна для публичного взаимодействия. Безопасность — уровень А".
— Отфильтрованная версия, — произнёс Иван, его голос звучал глухо, словно из-под земли. — Они создали версию Алёны без... без того, что считали опасным. Без сомнений. Без критического мышления. Без всего, что делало её собой.
Иван медленно протянул руку к монитору и нажал кнопку питания. Экран мигнул и погас, оставив комнату в полумраке. Тени легли на его лицо, скрывая выражение глаз, но напряжённая линия челюсти выдавала бурю эмоций внутри.
— Это не протокол, — произнёс он тихо, почти без интонации. — Это воск. И я его лепил.
Эмиль замер, прислушиваясь к шагам в коридоре. Его пальцы нервно постукивали по краю стола. Он бросил быстрый взгляд на дверь, затем снова на Ивана.
— Уходим? — спросил он, готовый сорваться с места в любую секунду.
Иван медленно поднялся со стула. Его движения стали размеренными, почти механическими. В полутьме кабинета его фигура казалась вырезанной из тёмного камня — неподвижной и тяжёлой. Он посмотрел на погасший монитор, затем перевёл взгляд на Эмиля.
— Нет, — ответил он с неожиданной твёрдостью. — Только сейчас — пришли.
Что-то изменилось в его глазах — появился холодный блеск, который Эмиль никогда раньше не видел. Это не был взгляд растерянного человека, обнаружившего предательство. Это был взгляд инженера, который только что нашёл критическую ошибку в системе и точно знал, как её исправить.
Иван достал из кармана небольшой накопитель и вставил его в порт компьютера. Монитор снова ожил, но Иван быстро уменьшил яркость до минимума, оставив лишь тусклое свечение, недостаточное, чтобы его заметили из коридора.
Иван быстро скопировал файл с оцифрованной Алёной и ещё несколько критических документов. Его пальцы двигались по клавиатуре с уверенностью хирурга, выполняющего сложную операцию. Накопитель мигнул зелёным светом, подтверждая завершение копирования.
— Теперь у нас есть доказательства, — произнёс Иван, извлекая накопитель и пряча его во внутренний карман. — Но этого недостаточно.
Эмиль нервно покосился на дверь. В коридоре послышались шаги, но они прошли мимо.
— Что ты предлагаешь? — спросил он, понизив голос до шёпота.
Иван задумчиво постучал пальцами по столу. Его взгляд стал отрешённым, словно он просчитывал в уме сложное уравнение.
— Нам нужно добраться до ядра системы, — сказал он наконец. — До физического источника Протокола.
— Ядра? — Эмиль нахмурился. — Ты имеешь в виду центральный сервер?
— Нет. Не сервер, — Иван покачал головой. — Настоящее ядро. Там, где происходит первичная обработка сигналов. Помнишь старый энергоузел под серверной? Тот, что мы использовали для первых экспериментов с нейроинтерфейсом?
Эмиль вздрогнул, его глаза расширились.
— Ты с ума сошёл? Там теперь закрытая зона. Новые турели, биометрический шлюз. Туда даже Петрович не имеет доступа.